В одно дождливое утро по поселку разнеслась весть о прибытии Кристофера Турфдаля. Говорили, что он приехал ночью на моторной лодке с соседнего фьорда. Несколько человек уже видели высокого некрасивого мужчину, широкоплечего, с острым подбородком, с носом, похожим на картофелину, и оттопыренными губами, на которых играла злая, коварная улыбка. Багровое лицо этого человека выражало пренебрежение и презрение ко всему окружающему. Одет он был в синий исландский свитер и высокие сапоги, такие, какие надевал Свейн Паулссон, отправляясь в дальний путь. Вполне понятно, что многие сгорали от нетерпения поскорее узнать, привез ли Турфдаль с собой зверей. Почему-то многие верили, что в свое время не все они были выпущены на волю. Молодежь с нетерпением ждала дальнейших событий. Они готовились стать свидетелями большого сражения. Ведь его не избежать, если Турфдаль направится к Богесену и потребует разделить его деньги. Одни говорили, что Богесен не держит деньги дома, другие замечали, что купец по уши в долгах, как он сам неоднократно говорил. Тех, кто высказывал подобное мнение, немедленно заклеймили реакционерами, хотя никто толком не понимал смысла этого выражения. Скорее всего, это было одно из тех новых словечек, которых нахватался Бейнтейн из опасной книги. Главный вопрос, заявляла молодежь, заключается в том, отважится ли кто-нибудь, если на то пойдет, напасть на Кристофера Турфдаля. Он наверняка вооружен ножом и револьвером. С другой стороны, здесь, в поселке, никто не знал как вообще следует обращаться с оружием, так что вскоре и разговоры об этом отпали. Люди здесь дрались разве только в тех случаях, когда бывали пьяны, да и то кулаками и лишь изредка пускали в ход подвернувшуюся под руку палку. Случалось, правда, что в каком-нибудь доме разбивали окопные стекла. За Хауконом из Оддсфлста утвердилась репутация охотника на лисиц, но основывалась она главным образом на его собственных рассказах. Он заверял также всех, что убил кита на Фарерских островах. Однако многие сомневались, окажется ли он таким ловким, когда придется сражаться с большевиком. К тому же Хаукон как-то пытался украсть якорь у Йохана Богесена. Будучи застигнут на месте преступления, он заверял купца, что взял якорь заимообразно, чтобы привязать двадцатилетнюю кобылу. Поэтому не вполне было ясно, возьмет ли Хаукон сторону Йохана Богесена. По общему мнению, Аунгантир Богесен единственный человек в поселке, у которого, возможно, есть револьвер. Он-то, как человек богатый и любитель детективных романов, конечно, умеет пользоваться этим оружием. Он, как никто другой, претендовал на роль героя. Но Аунгантира Богесена не было на месте. Еще прошлой осенью он уехал куда-то на Юг, скорее всего в Португалию. Да, видимо, Кристофер Турфдаль одержит легкую победу и станет с такой же уверенностью править этим местом, как в свое время знаменитый исландский король Йерунд Хундадага.[8] И вот он появился в поселке, этот самоуверенный богохульник, у которого нос картошкой. Он ходил, поглядывая по сторонам внушительно и важно, с видом человека, собирающегося прирезать корову. Не хватало только ножа в зубах. Люди старались не глядеть в его сторону, делая вид, что поглощены другими заботами, Наконец от толпы отделился один человек, по-видимому движимый простым любопытством, а не воинственным духом, и подошел к знатному незнакомцу. Это был кадет Гудмундур Йоунссон. Он приподнял шляпу и с христианским смирением приветствовал незнакомца.
— Добрый день! Добро пожаловать в наши края. У нас здесь не часто увидишь новое лицо. Как вы сами могли заметить, это маленькое заброшенное местечко. Я прожил здесь целых шестьдесят лет, и за это время ничего существенного не произошло. Разве что одно время у нас была благословенная Армия спасения. Теперь к нам приехал новый пастор, а в прошлом году организовался союз рыбаков. Вот и все важные события в нашей жизни. Но я считаю, что наш добрый король правит нашим местечком, как и другими городами.
Незнакомец сплюнул добрую порцию пахучей табачной жижи прямо под ноги кадету Гудмундуру Йоунссону и презрительно передернул губами, пристраивая во рту поудобнее оставшуюся порцию табака. Он готовился к ответу. Из узеньких щелочек, расположенных где-то высоко над щеками, на кадета Гудмундура Йоунссона презрительно глядели маленькие глазки — так смотрит сытый, откормленный кот на дохлую мышь.
— Король! — сказал он наконец, растягивая слова, — Со мной ты можешь не говорить о таких вещах. Знай, старик, датчане недостойны того табака, который я только что сплюнул. Неужто мы, исландцы, не свободный народ?
— Да, но он и его семейство часто были добры к нам, исландцам, в этом я могу присягнуть, — возразил кадет. — Многие говорят, что и по отношению к тебе он проявил большую доброту, когда ты оказался в беде.
