Первый раз в своей жизни она отвергла деньги. Быть может, позже она будет сожалеть об этом, как сожалеют о несовершённых грехах. Никто не станет отрицать, что Аунгантир Богесен красивый мужчина, влиятельный, богатый. И хотя, возможно, он не столько умен, сколько энергичен, тем не менее он многое знает, ведь он разъезжает по свету. А что стоят ее губы, губы простой рыбачки? Вот и сейчас на ужин она ела свою обычную еду — рыбу. А может быть, она защищала в себе женщину, Сигурлину Йоунсдоттир? Или спасалась от нее? Быть может, вся ее жизнь была борьбой за память о матери и одновременно бегством от нее? Иначе почему бы ей не вести себя свободно с этим молодым, красивым, богатым человеком, даже если когда-то он пнул мертвое тело ее матери? Или уж такая у нее судьба — никогда не чувствовать себя свободной с теми, кто когда-то толкнул ее? Что представляет собой женщина, рожденная женщиной? Неужели ей никогда не суждено быть свободной?
«Тик-так, тик-так», — выстукивал будильник, и минуты одна за другой исчезали в вечности. На небосводе уже смутно вырисовывалось обещание нового дня после ночи, которой вовсе и не было. Но когда девушка разделась и легла в постель, соленый, заваленный водорослями берег, усеянный множеством птиц, овладел ее сознанием сильнее всякой политики. Казалось, все птичьи нравы и повадки проникли в ее плоть и кровь. Она очень дорожила деньгами, но ни капельки не боялась ни Кристофера Турфдаля, ни Арнальдура Бьернссона. Такой она была и в детстве: она сама по себе, и никто не может запугать ее — ни черт, ни дьявол.
В шесть часов ей нужно было вставать. Как она ни ворочалась с боку на бок, все напрасно — уснуть не удавалось. Вся в поту, она сбросила с себя одеяло и тяжело вздохнула. Взошло солнце, ослепительное и вечно юное, как говорится в стихах. Девушка вскочила с постели, чтобы увидеть его золото, рассыпанное на косогорах.
И вдруг она увидела мужчину. Он сидел на камне неподалеку от ее двора и смотрел на спокойный фьорд, в блестящей поверхности которого торжественно отражались горы с их острыми вершинами. Человек на берегу! На нем была фуражка, серый костюм. Он сидел спиной к Марарбуду. Морские ласточки парили над его головой в золотистом утреннем свете. Но он, казалось, не обращал на них внимания. Девушка застыла у окна и глядела на него, как зачарованная, долго-долго, позабыв о сиянии утреннего солнца. Она так забылась, что даже не отошла от окна, когда мужчина поднялся. Он обернулся, посмотрел в сторону дома, увидел полуодетую девушку, стоящую у окна в неурочный час. Такие моменты часто воспеваются в мировой поэзии. Люди во всех странах читают ее, и, подобно прохладному ветерку, она освежает тело, когда оно разгорячено, и согревает его своим теплым дыханием, если оно холодно.
Наконец Салка Валка отошла от окна и закрыла наружную дверь на второй запор. Потом она шмыгнула в кровать и укрылась с головой. Обязательно нужно купить большую занавеску на окно, решила она. Время шло.
Комнату залило солнечным светом. Салка встала, прокралась к окну, сгибаясь почти пополам, чтобы не быть замеченной. Она осторожно выглянула из-за оконной рамы. Человек исчез. Она села у окна и стала ждать. Но человек не появился.
Было шесть часов.
