Через открытые ворота открывается вид на поля и лес. Но я знаю, что не могу повернуть назад. Я зашла уже так далеко. Должен быть кто-то, кто сможет помочь. Кого я смогу понять и кто не убежит, как только я заговорю о Песочном человеке.
Решительно шагая в сторону центра города, я стараюсь оставаться в тени, что совсем не сложно в постоянных сумерках. Солнца на небе не видно, но мягкий свет всё равно проникает из-за линии горизонта, будто оно только что зашло или вот-вот взойдет. Идеальный, волшебный час.
Я иду мимо домиков с горящими свечами в окнах, мимо кресел-качалок на верандах, в которых люди сидят с большими книгами на коленях и пьют тёплое молоко или чай, пахнущий ромашкой и мятой. Город как будто вышел из сказки, удивительный мир, застывший во времени.
Все жители города одеты в мягкие хлопковые пижамы с высокими колпаками и толстые шерстяные носки, у некоторых в руках подсвечники, чтобы освещать себе дорогу. Но каждый, с кем я пытаюсь заговорить, отвечает мне загадкой или непонятным стишком, каждый говорит чуть нараспев с большими паузами, их голоса тихие, словно они находятся в постоянной дрёме. Ещё не проснулись, но уже и не спят.
И все же чем дальше я иду, тем сильнее у меня ощущение, что кто-то за мной наблюдает. Неприятный холодок то и дело пробегает вдоль моего позвоночника. Но каждый раз, когда я оборачиваюсь, никого за собой не вижу. Даже тени не мелькает за спиной.
Наконец я оказываюсь в центре города. На площади кругом установлены скамейки с мягкими подушками и лоскутными одеялами – идеально, чтобы немного вздремнуть, чем и занято несколько человек в пижамах. Удивительно, как их жизни переплетаются со сном, чашками чая при свечах и сказками на ночь.
Чуть поодаль стоит каменное здание высотой в несколько этажей с резной деревянной вывеской над высокими дверями: «Библиотека Колыбельных песен».
Я прохожу через площадь, чтобы лучше рассмотреть массивное строение. В городе Хеллоуина нет таких больших домов. Даже наша ратуша вдвое меньше. Возле дверей библиотеки стоят двое мужчин, у обоих в руках пастушьи посохи, такие же как у стражников перед городскими воротами. Зачем охранять библиотеку?
Мимо проходит женщина с двумя книгами, зажатыми под мышкой, на её коротеньком носу поблёскивают очки в золотой оправе.
– Мэм? – зову я, всё ещё надеясь, что найду кого-нибудь, кто не говорит загадками.
Она останавливается:
– В полночный час танцуют ивы, их ветви орошает дождь, – монотонно произносит женщина глубоким бархатистым голосом.
– Простите, я не понимаю, что это значит, – нетерпеливо перебиваю её. – Я хочу поговорить о Песочном человеке. С кем-то, кто не говорит стихами.
Ужас тут же искажает приятные черты её лица. Женщина отворачивается и бежит вверх по улице в противоположном от библиотеки направлении.
– Пожалуйста! – кричу я ей вслед.
Она оборачивается, бросая на меня испуганный взгляд, и исчезает за дверью крошечной чайной, у входа в которую тихо дремлет в кресле единственный посетитель.
Я опускаюсь на одну из скамеек возле библиотеки. В висках ощущаю сдавленность, голова раскалывается от напряжения. Я была уверена, что смогу найти здесь ответы. Или встречу ужасный конец, навсегда погрузившись в глубокий сон. Но на такое я совсем не рассчитывала. Не ожидала, что окажусь в этом странном городе, населённом полусонными людьми, которые при упоминании о Песочном человеке приходят в такой ужас, что бегут, позабыв обо всём. Растерянности добавляют загадочные стихи местных жителей, значения которых я не могу понять.
Я судорожно думаю, что делать дальше, теребя и без того торчащую нитку на запястье. Если здесь нет ничего, что поможет мне остановить Песочного человека, то у меня просто не остаётся других вариантов. Это мой последний шанс.
Я закрываю лицо ладонями и чувствую, как на ткани проступает влага, пропитывая сухие листья под ней. Может быть, Джека уже не спасти. Не спасти и жителей других городов- праздников. Им всем суждено спать вечно. А под тёмным, как сажа, отчаянием в груди скрывается ещё одно чувство, которое уже пустило корни в самые глубины моей тканевой души. Чувство вины. Если нет возможности исправить то, что я сделала, то нет и искупления. Вина навсегда останется со мной.
В конце концов, я сама хотела этого. Остаться одной. Быть кем угодно, только не королевой. И я получила именно то, чего желала. И возможно, я заслужила это.
Я растворяюсь в мыслях о непрекращающемся кошмаре всего произошедшего и позволяю слезам свободно течь по моим щекам, не вытираю их, не пытаюсь найти утешение. Это я виновата.
Возможно, я никогда больше не смогу поговорить с Джеком. Он не проснётся, как и все остальные. Навсегда останется спящим трупом, чьё сознание погрузилось в непрекращающиеся кошмары.
Боль в груди такая нестерпимая, что я не знаю, сколько ещё смогу её выносить. Опустив руку в карман, я нащупываю клевер, который подарил мне лепрекон. Он обещал, что это принесёт мне удачу, но пока мне совершенно не везёт. Я всхлипываю, погружаясь в полное отчаяние. И вдруг сквозь мои рыдания пробивается чей-то голос. Тихий, неуверенный.
