Листья у меня в груди бушуют. Отворачиваюсь от Песочного человека и бегу по улице домой, Зеро неотступно скользит следом. Толкаю кованые ворота, кидаюсь вверх по каменным ступеням, распахиваю настежь главные двери – плевать, пусть хлопают о стены, – по витой лестнице лечу в спальню к Джеку... Который по-прежнему спит.
Оседаю на кровать рядом, беру его за руку.
– Джек. – Шёпот еле пробивается наружу из моей вздымающейся груди. – Проснись.
Но он не шевелится.
– Пожалуйста... Джек!
Руки дрожат. Нет-нет-нет. Остальные проснулись. Почему он не проснулся?
Наклоняюсь над ним, прижимаюсь к его устам.
– Пожалуйста, – шепчу в его губы. – Я так не хочу больше быть одна.
И тут он вдыхает глубже...
Спустя миг рука Джека сжимает мою, его пальцы в моих длинных волосах, его поцелуй на моих губах.
По моим щекам текут слёзы, падая на его холодный костяной лоб.
– Эй, что случилось, жена? – спрашивает Джек. – Почему ты плачешь? – Утирает мне слёзы кончиками пальцев, но они всё льются, льются на кровать, орошают одеяло.
– Я думала, ты не проснёшься.
Он медленно садится, не выпуская моей руки, спускает ноги с края кровати.
– Я спал так крепко, как не спал никогда, но совсем без сновидений. А потом... – Замолкает, поднимает на меня глаза. – Потом я услышал твой голос. Он взывал ко мне из мрака.
Зеро мечется вокруг кровати и радостно лает при виде Джека. Джек протягивает костлявую руку, проводит по бледной шёрстке Зеро.
Пытаюсь утереть слёзы, но они текут беспрестанно.
– Ты спал несколько дней, – говорю Джеку, слова застревают в горле. Отвожу глаза в окно, в памяти проносится череда событий, начиная с нашего медового месяца: другие миры, которые я повидала, город Грёз... Родители. – Тут много чего произошло, – мягко начинаю объяснять. – Я была в роще Семи деревьев и потом оказалась в Заземелье. Там я нашла новую дверь, но случайно оставила её открытой.
В глазах Джека загорается блеск, рука падает с собачьей спины.
– Новую дверь? Куда же она ведёт?
Глотаю воздух – в душе новая волна боли, воспоминания об утрате.
– В древний мир под названием город Грёз.
– Потрясающе! –Джек вскакивает с кровати, хлопает глазами. – Ты должна непременно отвести меня туда.
– Не могу. – Слова-шипы, слова-раны. – Все проходы в этот мир уничтожены.
Взгляд Джека гаснет, в глазах – непонимание. Слишком много всего произошло, пока он спал. Слишком много боли теперь в моём сердце, чтобы я могла её выразить.
– Я выпустила монстра, Песочного человека, – признаюсь ему. – Он усыпил всех вас и всех в мире людей. Чтобы украсть сны. – Веки тяжелеют от слёз, тонкая ткань еле сдерживает влагу... – Не уснула только я, поэтому мне пришлось отправиться в город Грёз, чтобы понять, как остановить Песочного человека. И там... – Слова-ножи, слова-осколки. – Джек, там были мои родители... Они живут в городе Грёз. Они правители того мира. А я... Я там родилась. Я не создание доктора Финкельштейна. – Утираю глаза. – Он выкрал меня и забрал сюда, в город Хеллоуина, когда я была маленькой.
Лицо Джека суровеет, во взгляде теперь читается гнев.
– Выкрал! – Он делает движение в сторону двери, будто вот-вот сорвётся с места и помчится за Финкельштейном. – Никогда ему не доверял! Никогда мне не нравилось, как он с тобой обращается. Но мне даже в голову не приходило, что он... – Взгляд становится мягче, гнев сменяется воодушевлением. – Отведи меня к этой двери, – просит он. – Я хочу познакомиться с твоими родителями. Хочу побывать у тебя на родине.
Качаю головой, в душе снова боль – глубокая и всепроникающая при воспоминании о том, как я обрела родителей, чтобы тут же их потерять... Эта рана на моём льняном сердце ещё свежа.
– Из страха, что Песочный человек вернётся в их мир, они уничтожили свою рощу с деревьями-порталами. А затем и дверь в мир людей. – Невольно опускаю веки, закрываю глаза. – Больше туда нельзя вернуться, и своих родителей я никогда не увижу.
Джек притягивает меня к себе и заключает в объятия, точно может впитать мою боль, избавить меня от неё. И главное, я ведь понимаю: всё то же самое я сделала бы снова, хоть тысячу раз. Ушла бы из города Грёз, зная, что никогда не вернусь, чтобы только быть рядом с Джеком, касаться его лица, ощущать его губы на своих. Быть его Тыквенной королевой.
Это и есть та жизнь, которую я выбираю. Ради которой я готова пожертвовать всем остальным.
Наконец Джек обращает на меня внимательный взгляд.
– А где сейчас этот Песочный человек?
– Я его усыпила, – бурчу, зарывшись лицом в грудь мужа. – Лежит в фонтане.
– Ты вернулась сюда, совершенно одна, чтобы остановить его?
Я киваю.
– Надо же было восстановить порядок. Но главное – я вернулась ради тебя.
Он прижимает меня крепче, точно боится, как бы я не пропала.
– Ты нас спасла! – говорит мне Джек.
Качаю головой.
– Это из-за меня Песочный человек пришёл и усыпил тебя, я ведь оставила дверь открытой. Выпустила монстра в наш город и в остальные. Я чуть всех не погубила.
– Нет, – возражает мне Джек. – Ты – Тыквенная королева, которая спасла наш город.
