Заинтриговал меня старый приятель. Надо идти, да и вообще, хочется поболтать о том, о сём, кроме того, надо посоветоваться, как деньги зарабатывать. Не беда, что время уже одиннадцатый час, рано завтра не вставать. Поэтому инструменты – прочь, кеды на ноги, и с громким топотом срываюсь вниз.
Олежке идти ближе, поэтому он уже на месте. Родителей Вадима дома нет, поэтому нам никто не мешает пить домашнее смородиновое вино и слушать «Алису в стране чудес» с текстами Высоцкого. Именно этот диск Вадика зацепил.
– Диссидентские песенки, – недослушав до середины первой стороны, уверенно заявляет Ракитин, – не понимаю, как её вообще выпустили. Сплошная антисоветчина. «Много неясного в странной стране, можно запутаться и заблудиться», это про какую же страну? А это про кого «Жить то он жил, а быть то его не было» – Вадик, ты бы выкинул на фиг эту пластинку, а то припаяют тебе семь-ноль[95] и узнаешь, что передачи бывают не только по телевизору.
– Олеж, не свисти! – Вадим, расслаблен и с удовольствием наблюдает за нашей реакцией. – Это же диск наш, родной, советский, который выпустила наша родимая «Мелодия»! и который открыто, заметь! не подпольно, продают в магазинах. Тираж маленький, это же не речи Брежнева, но никто авторов на лесоповал не сослал. – Всё путем! Лучше винца глотни.
– Винцо это хорошо, а вот с твоим аргументом про безопасность я не согласен. Да, сейчас послабление, типа, оттепель, с американцами в космос летаем, договора всякие подписываем, но кто его знает, что там будет дальше. За оттепелью всегда следуют заморозки, а там до посадок не далеко.
– Не, мужики, – вступаю в разговор я, пара стаканов смородиновки снизили уровень бдительности, я совсем забыл об опасности, – заморозки наступят, но позже и ненадолго, а потом такая оттепель начнётся, что все говны растают, всё в них погрузится. Всё пойдёт в разнос, да так, что сейчас даже никто и предположить не может. Кстати, как там наши, кто что слышал? Под «нашими» я имею в виду одноклассников. Как ни странно, друзья прекрасно понимают о чём я.
– Я тут на неделе Рудинскую встретил, нах. Она всё знает. На юрфак поступила, нах, вместе с Калашниковой. Горбушка тоже на юриста поступала, но провалилась. Пошла на завод. Витёк Мосягин – в сельскохозяйственный, Фролова в лёгкую промышленность, Танька Хохлова в мед, Лобова – в мед не поступила, пошла в медучилище. Труба в НГУ, но почему-то на ФЕН, Сокол на физике в НГУ срезался и не прошел. Уехал в Иркутск и там учится. Вроде, собирается переводиться домой. Остальные пока не понятно. Ты то, нах, как лето провел? Тришкиной присунул?
– Иди в жопу! Когда надо будет, тогда и присуну, тебя не спрошу.
– Мужики, кончайте гнилой базар! – Растаскивает нас Олег. – Ленка клёвая, если бы не моя Танька, я бы её у Борьки отбил. Давайте лучше к теме вернемся. Борька, ты что-то про «вразнос» заикнулся. Давай, выкладывай, откуда знаешь, что там за «разнос» пойдёт? Это тебе Би-Би-Си напела. – Олег с сарказмом смотрит в мою сторону.
Алкоголь, коварный враг нашего разума, продолжает играть со мной в рискованную игру. – Хотите – верьте, хотите – нет, но я знаю события ближайших сорока лет, только, чур, об этом не болтать, не хочется мне стать подопытным мышом у биологов в серых шинелях. – Я уже не замечаю, что разбалтываю свою великую тайну.
– Ты, Рогов, похоже гребанулся этим летом! – Озвучил диагноз Вадик. – Ты же понимать должен, что знать будущее не может никто, это принципиально не возможно, поскольку нарушает закон причинно-следственных связей. Учил же философию, нах!
– Вадя, не надо грязи! Я понимаю, что это не возможно! Тем не менее, факт на лице. На моём лице, между прочим. Я вам легко этот факт докажу! – Меня несёт всё сильнее и сильнее.
– Вот, смотрите, 26 сентября, в ближайший понедельник, наш Новосибирский летчик на Ан-2 врежется в дом на Степной[96]. У лётчика ушла жена, забрала сына, а у парня крыша съехала. Решил покарать неверную. В результате погибнет сам, угробит четверых человек – одну девушку и трёх маленьких детей… Жены и тёщи при этом дома не будет… Сегодня у нас 22 число. Он и сам еще не знает, что сделает через четыре дня, а я знаю.
– Врешь ты всё! Анекдот на эту тему вспомнил…
– Да, Вадим, подожди со своими анекдотами! Ведь, если Борька прав, то выходит, что он знает о катастрофе с человеческими жертвами. Может, можно как-то людей предупредить? – вдруг загорелся Олег.
– Ха! Поверил уже? – тыкаю я пальцем в живот приятеля. – Вот, Вадик точно не поверил, и правильно сделал, потому что, кто ж здравом уме в такое может поверить. – Предупреждать бесполезно, во-первых, никто не поверит, во-вторых, подумают, что псих и упекут на Владимирскую[97].
– Но можно же, что-то придумать, например, накормить этого лётчика пургеном, его понос прохватит, и будет не до таранов. Или написать на него донос в КГБ, что у него Солженицын в тумбочке лежит, его повяжут, пока будут обыскивать и допрашивать, он и остынет. – Сеновалов выдает на-гора творческие решения.
