– Чему там нравиться? Унылые тупые чинуши, которые умеют только щёки надувать. Лигачев, по крайней мере, пытается мыслить самостоятельно и понимает, что всё надо менять.
– Допустим, но как ты на него выйдешь?
– Знал бы, уже бы вышел. В планах у меня двигаться по комсомольской линии, для этого в комсорги напросился, пару лет в этом качестве покручусь, а там буду в райком двигать… Это дело не быстрое. Давайте, парни, по домам, а то что-то я вам много лишнего рассказал.
– Да, вместе пойдём, прогуляемся перед сном, всё равно же через мой двор пойдёшь. – Предлагает Олег.
– Тогда и я с вами – Вадиму тоже не хочется после таких новостей сидеть дома. – Борька, ты лучше поконкретнее расскажи, что с нами будет.
Болтая о прогностике и её прикладном применении, мы прошли по окрестным дворам. Жаль, что с этой нечаянной пьянкой, я совсем забыл про то, что собирался договориться с Вадимом о совместном поиске работы. Ничего, время еще есть…
и снова -
Четвертая общага сотрясается от пьяных голосов, разрывающих воздух второго этажа. По коридору стелется табачный дым, как после пожара. Сегодня наша сто тринадцатая празднуют день рождения Сашки Шестакова. Шурик любит петь. Любимая его песня – «Варяг». На столе скромно теснятся несколько початых бутылок водки, под столом на полу виднеются пустые. Кроме водки стол украшен азербайджанским портвейном «Агдам», понятно, что этот «изысканный» напиток только для дам. Шмурдяк ещё тот, но сладенький и пьётся легко. Жаль, что последствия не предсказуемые. Кроме водки и «Агдама» – простая студенческая закусь. Вареная картошечка, копченая скумбрия и сало с соленьями, привезенные из родительского дома да пара буханок хлеба от которых просто отламываются живописные ноздреватые куски. Водка разливается в разномастные стаканы. Шестакову исполнилось целых двадцать пять лет, жуть какой старый. По этому случаю пару дней назад скидывались в группе по трояку. Что дарить никто не знал, поэтому просто вручили конверт с купюрами. Именинник остался доволен. И по этому поводу решил спеть «Варяга» в четвертый (или уже в пятый?) раз.
– Шурик, кончай уже со своими мареманскими ариями! Ты архитектор или боцман, блин? – вдруг громко вопрошает Вовка Фефелов. Несмотря на то, что он учится уже на четвертом курсе, с Шестаковым они одногодки, оба отслужили на флоте, поэтому держатся вместе.
– Давай лучше гимн АФ споём! Народ, гитару дайте! – Вова подтягивает струны, прислушивается к звуку расстроенного инструмента, проделывает с ним еще какие-то манипуляции. Наконец, звук его устраивает, и он выдаёт:
Одновременно с резкими ударами по струнам гитары, Фефелов обращается к нам, почему-то шёпотом:
– А вы, салаги, не сидите, подхватывайте! – В полный голос тут же выдает следующий куплет:
– Дружный смех собравшихся за столом студентов, подбадривает исполнителя:
Внезапно пение прерывает звон. Это Годик стучит вилкой по горлышку бутылки.
