Денек сегодня чудо как хорош! Синее небо, в котором ни облачка. Сухие желтые листья ещё только начинают опадать. Жаль только, что автобусы как обычно по утрам забиты под самую крышу. Совершенно не понятно, почему из одного заводского района в другой заводской же район едут такие толпы народу. Тем не менее, Сеновалову удаётся протиснуться к окошку на задней площадке и, спрятав на груди «Зенит», дремать стоя.
Без десяти восемь я на площади Маркса. Прямо передо мной не может закрыть двери 4 троллейбус. Не может из-за торчащих из них мужских спин. Я упираюсь в них плечом, и с криком «Подвинулись, граждане ещё на одного человека» протискиваюсь следом. До Станиславского всего три остановки, тем более, из-за переполненности едем не останавливаясь, и через 10 минут я на Степной.
Ничто не предвещает ничего экстремального. Только приближающийся рокот мотора всё сильнее отодвигает обычный уличный звуковой фон. С севера показался «кукурузник» Ан-2, самый простой и самый распространённый самолёт в стране. Хорошая машинка, хотя и старая уже.
Самолётик начинает снижаться. Вот делает один круг левее улицы Степной, еще один круг уже почти над самыми крышами. Сейчас будет еще один круг и всё. Вадик переходит на бегом, он хочет лично увидеть этот кульбит.
На бегу продолжает посматривать вверх. Самолёт исчезает из поля зрения, а до ушей доносится грохот взрыва. Над крышей ближайшей хрущёвки взлетает всполох пламени, который через секунду сменяется клубами черного дыма.
– В рот компот! – с губ стоящего рядом со мной дворника слетает поток бессвязных эмоций. – Нихуясебеебануло! – В одно слово срывается у него с языка.
Вадим быстро достаёт «Зенит» и делаю первый кадр, даже не выставляя никаких диафрагм-выдержек. Автоматом стоит на минимальной диафрагме, день сегодня солнечный, негатив получится резкий.
Сделав тройку кадров, быстрее во двор. У дальнего подъезда виднеется дымящаяся куча покорёженного металла. Из дыры в стене торчит лопасть пропеллера. Самолет пробил дыру около двух метров в фасаде в районе лестницы между третьим и четвертым этажами. Разлившееся топливо полыхает, угрожая сжечь все квартиры несчастного подъезда. Кроме дыры от удара мотором повреждений стены не видно. Подъезд практически цел, только выбиты стёкла в окнах, и обрушен козырёк над входом, Ан-2 – машина лёгкая.
Самодеятельный фотокор делает ещё десяток кадров с разных ракурсов, увлёкшись, не замечает приезда пожарных и милиции.
– Пацан, а кто тебе разрешил фотографировать место катастрофы? – вдруг раздаётся у него за спиной строгий голос. – Паспорт у тебя есть?
– Никак нет, товарищ лейтенант. Паспорт я обычно с собой не ношу, чтобы не потерять, а фотографирую я просто, чтобы был фотографический материал у нашей доблестной милиции.
– Разберёмся, – уже более миролюбиво говорит лейтенант, – но в отделение всё равно придётся пройти. Допросим тебя как свидетеля.
Постепенно двор заполнялся народом. Зеваки и любопытные сбежались посмотреть, что случилось со всех окрестных дворов. Вездесущие бабки рассказывают версию с неверной женой и ревнивым мужем-лётчиком, который таким образом решил наказать блудливую бабу. Вадим обращается к менту:
– Товарищ лейтенант, пойдемте, наконец, в отделение, а то мне, ещё на лекции надо.
– От лекций сегодня, считай, у тебя освобождение, – ухмыляется в усы ментяра, – вот сейчас выставим оцепление, можно будет и тобой заняться. Плёнку лучше вынуть, тогда, может быть, фотоаппарат верну.
В опорном пункте мы оказались только через час. И вот тут начался форменный допрос:
– Имя, фамилия, год рождения?
…
– Место жительства?
…
– Живёшь на проспекте Дзержинского… Тогда, что делал с фотоаппаратом на Степной?
…
– Учишься в НЭТИ… Сегодня у тебя с утра лекция… Как ты оказался на месте происшествия?
…
– Ты знаком с лётчиком?
…
– С его женой?
…
– С кем ты, черти тебя раздери, знаком в этом дворе? Как здесь оказался?
…
Чёрт, чёрт, чёрт, у меня действительно нет правдоподобной легенды. Если рассказать про перемещения во времени, и меня, и Рогова в психушку упакуют, это к бабке не ходи.
– Товарищ лейтенант, – я начинаю канючить, – ничего я не знал, фотоаппарат я всегда ношу с собой потому, что фотографией увлекаюсь. На Степную попал совершенно случайно. Сегодня погода чудесная. Осень золотая светит над страной, это край советский, это край родной… На лекцию идти не хотелось. Вот и пошел, куда ноги понесли, а они меня почему-то сюда к вам на участок принесли. Тут у вас трах-ба-бах, шум, гам, тарарам. Самолёты падают…
Участковый записывает мой адрес и телефон, место работы родителей, другие личные данные. Узнав, что отец – подпол в областной ГАИ, лейтенант как-то вдруг подобрел. – Ладно, Вадим, дуй на лекции. Если потребуется, мы тебя вызовем.
Это я как-то легко отделался. Даже удивительно, ведь могли и до утра мариновать. Пока бы всё потушили, эксперты всё бы облазили, только бы к вечеру летёха меня бы допросил. Потом написал бы запрос в Дзержинский райотдел, к утру бы только ответили. Как мне повезло, что батя в ГАИ не последний человек.
А Борька и в самом деле не врёт!
