Я смотрела на Сашу и Гришу. Гриша пришёл благодаря любви и выжил тоже благодаря ней. Что было между — это зачем-то было нам нужно… Вся моя жизнь прошита любовью. Разноцветными удивительными и чудесными сверкающими шёлковыми нитями любви от разных людей, от Вселенной, Творца, Ангела-Хранителя, Пространства. Я знаю точно, что, если где-то ураган, то у меня во дворе всё будет целое, я не прошу, просто по вере моей и воздастся…
Может, и ещё продолжу когда-нибудь…
Маша иногда уставала. Сильно. Нет, никогда она не думала что-то типа: «если бы не было детей…» Такое ей и в голову не могло прийти. Но одновременно она осознавала, что, если бы не такой выбор жизни, то неизвестно, что вообще было бы, и как.
У Марии возникала картинка: классическая советская комната. Ковёр на полу, ковёр на стене. Торшер, кресло, диван. Журнальный столик, сервант. И одинокая женщина с книгой читает в этом кресле. Торшер мягко освещает часть комнаты. Женщине уютно с поджатыми коленками. Она одна, и ей НИКТО не мешает читать.
Читала она читала и начиталась. А дальше тишина…
Маруся никогда не боялась оставаться одна с собой. Она знала о себе и своих чувствах всё. Могла лежать и ничего не делать. Вообще ничего. Не читать, не смотреть, практически не быть. Так она и восполняла свой ресурс. Лежала и то проваливалась в дрёму, то выныривала.
В таком пограничном состоянии ей нужно было часа 4 и потом уйти уже конкретно точно в гости к Морфею до утра.)) Утром Маша вставала и прям чувствовала прилив сил.
Злость у Мани была частенько признаком усталости. Когда женщина плохо контролировала проявление эмоций и действовала абсолютно импульсивно. Теперь она научилась даже в таком состоянии отслеживать все причинно- следственные связи и всё реже срывалась на громкие тона в разговорах при временной своей эмоциональной неуравновешенности.
Хвалила Манюня себя и благодарила за каждую такую минуту осознанности и ответственности за свои действия, мысли и чувства. Хотя порой это давалось ой, как непросто.
Оказывается, Мария никогда не видела тумана… Хотя нет, скорее не так. Она видела туман, но чтобы так близко и подробно — ни разу в жизни!
Подробно познакомилась с красотой этого загадочного явления Маруся за рулём. Когда впервые в свете фар появилась змеящаяся густая кисея прозрачно-белого цвета, Манюня аж присвистнула:
— Саша, Саша, посмотри! Глянь, какая красота! Сашуль…
Маша была в полном восторге!
— Ты что тумана раньше не видела?
— Не-а! Так близко — впервые… Видела только со своей горы, как по лужку стелился.
Женщина включила правый поворотник и припарковалась на обочине, встав на аварийку. Вышла на дорогу.
— Сашуль, это одновременно и сказочно красиво, и жутко… Будто где-то рядом баба Яга живёт, да?
Саша стоял курил и, молча улыбаясь, смотрел на свою жену. Они вместе уже девять лет, но Маша умела удивить самым естественным образом, среди ровного, в простых вещах. Радовалась, как ребёнок, поднимала глаза и искала взгляд мужа. У Саши просто дыхание перехватывало от нежности к своей любимой девочке.
— Манюнь, поедем, душа моя? — Саша подошёл к жене, которая, пританцовывая, руками «резала» туман, пытаясь захватить его в ладони.
— Да, моё солнышко, конечно, поехали.
Мужчина обнял женщину. Они стояли посреди трассы, окутанные вуалью тумана в безмятежной тишине непроглядной ночи. Два сердца стучали в такт, отбивая бессмертный ритм любви друг к другу, любви Творца к ним и любви всего Мира.
Саша, как обычно, справа, Маша, как и всегда, за рулём. Ехали молча. Саша сделал радио погромче, и уютный голос Трофимова заполнил салон, после чего в четыре распахнутые окна машины вылетал на улицы города.
Город утопал в зелени. Город дышал жарким теплом, но не задыхался. Суббота, обеденное время, вереница машин терпеливо стояла в пробках на выезде.
Маша отдала правую руку в ладонь мужа. Этот волшебный ритуал появился практически с первых мгновений жизни машины в их семье. Маруся легко управляла и одной левой, даже передачи переключала. Когда была сломана правая рука, как раз сноровка и пригодилась. Манюня и Саша брались за руки и ехали молча. Даже если перед этим были какие-то недомолвки, волшебство было свято — женщина протягивала руку, и муж накрывал и укрывал её своей большой ласковой ладонью.
Переглянулись. Улыбнулись. Сзади лежала куча одеял и подушек, на полу были самовар, еда, одежда. В багажнике лежали дрова, а на них — палатка с топориком.
Впервые за три с лишним года они остались одни.
Любимая поляна, закрыта со всех сторон дубами и соснами, была свободна. Маша благодарно поклонилась Небесам. Расположились, растопили самовар. Пошли купаться. От их поляны до реки идти две минуты. Мане вода не понравилась — слишком холодная, а Саша плавал, нырял и всё не верил, что не надо за кем-то смотреть.
Вообще первые часа четыре Санечка и Маруся пытались что-то делать, опасались, что кто-то позовёт: мама, папа…
