Я ныне про мужа и жену. Я с моим единственным мужем уже давно. Почти двадцать два года. И сейчас мы представляемся мне такой единой гранитной скалой, только верхушки отдельно, в стороны торчат всякие замысловатые выступы да выпуклости. Тут уж пускай погуляет ваша личная фантазия.
Чтобы достигнуть такого дзена, мне пришлось научиться контролить свои мысли, прикусывать язык; осознать, что мой муж — абсолютно свободный человек со своими любимыми видами тараканов, которым пришлось срастись с моими любимыми тараканами, и теперь они — одного вида.
Я научилась отстаивать свои границы, быть слабой женщиной, включать гремящие яйца при особых обстоятельствах, тупым взглядом указывать на блондинистость моего цвета волос, резать и выжигать словом, прогибаться, быть ведомой моим мужчиной и блаженно чувствовать себя рабой своего повелителя, диктовать новые табу в семье, обжигать льдом Снежной Королевы, плясать у плиты с жопой в мыле в прямом смысле и вытворять невытворимое в постели… Много детей читает, сами уж тут придумайте.
Никто никому ничего не должен! И одновременно должен всё своей жизнью и собственным выбором.
Мы так много прожили вместе с мужем, что теперь можем просто молчать и знаем, о чём каждый молчит в эту минуту. Проверяли. Это, наверное, одно из самых крутых ощущений. Это так надёжно, что похер абсолютно на всё. Меня трудно переубедить про деньги. У нас с моим любимым было очень много денег, но отношения не купить… Да, с деньгами жить круче, не спорю. Мы любим деньги. Деньги любят нас. Но у нас есть то, что невозможно купить. Я знаю, как вырастить это из семечки…
У меня есть рецепт. Я сейчас пишу его. Это не быстро.
Самый главный совет: слушайте и живите сердцем. Не мозгом, не умом- разумом — только сердцем. Мы пришли в этот Мир жить, а не просчитывать калькулятором ходы. Живите жадно, не оставляйте ничего на потом, ведь «потом» не бывает…
Завтра снова будет сегодня и сейчас.
Раньше Мария не любила осень. Очень не любила. Серое тяжёлое небо, голые ветви, воздетые к Небесам в немой мольбе и невероятных страданиях от своей обнажённости… Везде и всюду Маша видела боль и печаль от ухода тепла, от расставания с тёплыми лучами Солнца, от неизвестности: доживём ли до следующего тепла, или умрём от мороза.
Маня даже решила однажды, что умирать ей именно осенью. В самый хмурый и печально-серый бессолнечный короткий денёк. Она так и видела серое небо в окне над сосновым лесом, которое женщина лицезреет в последний раз, вздыхает и умирает, лёжа на кровати. Правда, была несостыковка: если лежать на кровати, то никаких верхушек сосен из окна не разглядишь. Надо встать на пол, или остаться на кровати, но на коленках подскакать к окну. Как потом с последним вздохом умирать стоя, Мария ещё не придумала…
Потом прошло время, много событий, учёба на психолога, и Маша поняла как-то в один миг: осень — прекрасна! Прекрасна разными красками, сильными могучими ветрами, которые хорошо продували землю, разгоняя пыль и нагоняя мощные тучи дождей. Дожди лились без устали: всё, что накопилось вверху сырого, проливалось в матушку-Землю, которая с благодарностью принимала в себя дары Небес. Ветви деревьев с любовью поднимались и раскачивались в такт старым песням Земли, омываясь от жары, пыли и листьев, готовясь к зимней спячке и новой жизни.
У Маруси внутри светило её солнышко. Настроение больше никогда не зависело от внешних факторов — Маша сама выбирала, что чувствовать и как видеть этот всегда чудесный Мир.
Маша приехала на заказ на своём районе. Уже вечерело. У дома крутились старенькие наркоманы (так она называла наркоманов за тридцать). Встала у нужного подъезда и открыла книгу. Каждую свободную минутку она читала «Живые мысли» Анатолия Некрасова. Когда Маруся читала, то погружалась в книгу полностью, и весь Мир переставал существовать.
В реальность вернул звонок от диспетчера: «Вы где есть? Клиент вас не видит». Маня покрутила головой — кроме наркоманов рядом никого не было.
— Это вы меня не видите? — вышла из машины.
— О-о-о, а ты — такси?
— Ну, не прям я, но я — водитель.
— А шашечки твои где?
Мария закатила глаза:
— Садитесь, ща будут!
Тому, кто сел спереди, Маша достала шашечки из-под сидения и вручила в руки. Сзади сел наркоман посвежее — в подоле футболки была кучка свежесорванных яблок.
Не так давно стало нельзя пользоваться шашечками, если у тебя нет лицензии. Сосед Марии был вмазан в слюни. Он практически всё время втыкал, болтался, как осенний лист на ветру, и грозился разбить свой лоб об панель. Маня остановилась, вышла и пристегнула этого бедолагу.
— А ты клёвая, — сзади жевалось и говорилось одновременно. — Будешь яблоко?
— Не, спасибо.
— Не «не», а на! — яблоко уже усиленно тыкалось куда-то в подмышку, и Маруся поняла, что здесь спорить бесполезно. Забрала. — А ты чо это, девочка, и в такси, не страшно?
— Страшно, но так сложилось…
