Неуверенно — потому что сама уже не знала, стоит ли оберегать малышку или все-таки рассказать о предательстве матери. Она все равно о нем узнает… наверняка. Сможет ли жить в мире, где ее предал и использовал самый близкий человек?
— Я… больше ей не верю… — выдала вдруг маленькая принцесса. — Пока говорит — верю. И представляю себе… всякое. А когда уходит, начинаю думать. И — не верю. Она не любит меня.
Сердце отозвалось мучительной болью на эти слова. Ведь правда… Но какая горькая!
— Есть люди, которые просто не умеют любить, — вздохнула Викис.
— А ты — любишь? Умеешь?
— Я не знаю. Мне кажется, да, но у меня не было возможности проверить, люблю ли по-настоящему, — ей хотелось быть честной — не только перед девочкой, но и перед собой.
— А меня… ты сможешь полюбить?
И Викис не выдержала — заплакала. В чужом сне. Но все-таки нашла в себе силы ответить:
— Наверно, я уже люблю тебя. Давай мы поговорим об этом снова, когда встретимся наяву.
— А мы встретимся?
— Надеюсь.
— А как я узнаю тебя — настоящую?
И в самом деле — как? Викис пожала плечами, задумалась, потом улыбнулась:
— Я тебе знак подам.
— Какой?
— Ну… позову своего кота. И он появится — ниоткуда.
— Здорово! — девочка расцвела.
Неделя прошла как во сне. Собственно, так оно и было — только во сне, вернее, в снах, и то не в своих, Викис жила и действовала, в остальное время пребывала в отрешенном состоянии, двигалась как сомнамбула, ела автоматически — то, что перед ней поставят, — и отвечала невпопад, если кто-то к ней обращался. И окружающий мир почти не замечала.
Зато замечали другие.
— Ситуация изменилась, — докладывал на совете ир Торис, опасливо поглядывая на Викис, — люди говорят и думают… иначе. Скажем так, они больше не убеждены безоговорочно в правоте королевы. Обсуждают. Сомневаются. Энтузиастов, готовых защищать ее, все меньше.
— Так и должно быть, — откликнулась Викис, — Ринья сама больше не верит тому, что внушает ей мать, образы, которые она передает, утратили четкость и достоверность. Мне все легче вмешиваться в передачу и менять ее по своему усмотрению.
— Значит, пора, — заключил Тернис, — завтра выступаем в столицу.
У Викис оставалась одна ночь, чтобы пообщаться с маленькой принцессой, утешить ее, обнадежить, заверить, что скоро все изменится. Кто знает, получится ли являться ей во время похода? Возможно, она будет так уставать днем, что на ночные сеансы попросту не будет хватать сил — порталам в это неспокойное время доверия не было, лошади привязали бы их к дорогам, на которых могли ждать засады, поэтому двигаться решили, как и прежде, пешим ходом.
Будущему королю Ирегайи опять не спалось. Только на этот раз он коротал ночные часы не в одиночестве, а в компании Керкиса, явившегося в кошачьем облике.
Пить вино накануне дальнего похода принц не рискнул, и потому неспешно потягивал травяной отвар, часть которого щедрой рукой плеснул в освобожденную от фруктов вазу — для гостя. Керкис брезгливо поморщился на угощение, но ни на что другое среди ночи рассчитывать не приходилось, и кошачий язык несколько раз быстро-быстро коснулся жидкости, потом раздалось выразительное фырканье, отчего во все стороны полетели брызги, а сам гость выразительно уставился на принца:
— Что ж, будем считать, что правила вежливости мы соблюли оба, пора бы и поговорить.
— Слушаю тебя, дух.
— Мне не нравится состояние Викис. Она одна ведет войну — за всех вас. И ей приходится очень тяжело, а я ничем не могу помочь.
— А кто может?
— Ты!
— Я?
— Да, ты. Что тебе стоит уделить ей толику своего тепла, сказать нужные слова? Ты разочаровываешь меня, принц.
— Ну извини, — хмыкнул принц, — я всего лишь хотел уберечь ее от излишнего внимания посторонних, чтобы люди не строили никаких догадок по поводу наших отношений.
— Глупости, — снова фыркнул кот, — забудь на минутку, что она девушка, репутацию которой надо беречь. И вспомни, что она член твоей боевой команды, который тянет на себе слишком много и потому нуждается в особом отношении.
— Если бы я мог… — вздохнул принц. — Если бы я мог просто оградить ее от этого всего…
— Не надо ограждать, — возразил фамильяр, — ей предстоит много трудностей, и она справится. Просто ей нужно почаще напоминать, что она не одна… Эх, всему-то вас учить надо, молодежь! — по-стариковски проворчал он напоследок.
И Тернис не удержался от смешка — так забавно это прозвучало.
Гарантия мира — закопать топор войны вместе с врагом.
(Станислав Ежи Лец)
Можно держаться на одном и том же уровне добра, но никому никогда не удавалось удержаться на одном уровне зла. Этот путь ведет под гору.
(Г. К. Честертон 'Летучие звезды')
