Самая длинная ночь полностью

— Скорость — сто восемьдесят!

К р у г л о в (сыну). Постой! А почему скорость — сто восемьдесят? (Показывает записку.)

О л е г. Там такая скорость — на магнитофоне.

К р у г л о в. На магнитофоне? Бандит!

И снова приступ смеха:

— Банда!

— Оганян!

— Вероника Аванесовна!

— В ванной, с кляпом во рту!

О л е г. Вы думали, мы того?.. На дело пошли? Озверели! Совсем озверели! С ума сойду!

Теперь уже вместе со всеми хохочет и Олег. Пароксизм смеха. В холле звонок.

К р у г л о в (кричит). Открыто! Входите!

Входит  с е р ж а н т  м и л и ц и и. Смех стихает. Все смотрят на человека в милицейской форме.

С е р ж а н т. Квартира Круглова?

К р у г л о в. Да.

С е р ж а н т. Машина внизу. Поехали.

Немая сцена.

Наверху поют:

Пианист в последний раз прошелся по клавиатуре, одним движением, снизу вверх, до самой высокой ноты. Бьют часы — три удара — три часа ночи.

З а н а в е с.

К о ч е в а р и н  Михаил Антонович.

Г е о р г и й }

А л е к с е й }

К о н с т а н т и н }

Е к а т е р и н а }

Л ю б а } — его дети.

З о я — жена Алексея.

К о р н е й — муж Екатерины.

Ш м е л е в а.

Квартира Кочевариных, большая комната с балконом, обставленная давно вышедшей из моды мебелью: круглый стол, покрытый плюшевой скатертью, венские стулья, резной буфет, диван, телевизор «Рекорд» первых выпусков, старый фикус в кадке, старые настенные часы в деревянном корпусе, с колонками. Только стереопроигрыватель напоминает о том, что сейчас не пятидесятые, а восьмидесятые годы.

Справа дверь в другую комнату и выход на балкон. Балкон на переднем плане, ухоженный, весь в цветущей герани. Слева, на переднем плане, прихожая, здесь — круглая напольная вешалка, столик, два стула. На столике телефонный аппарат. Из прихожей дверь в кухню.

Проигрыватель включен — джазовая музыка. Под эту музыку  Л ю б а  производит в квартире уборку: вытирает пыль, поливает цветы на балконе и т. д.

Звонит телефон.

Л ю б а (выходит в прихожую, берет трубку). Слушаю. Это ты, Владик? Уже освободился? Понимаешь, я пока не могу уйти из дома. Папа… Куда-то умчался часов в семь, оставил записку: «Прошу никуда не отлучаться». Не знаю. Все. «Прошу», и точка. Придется ждать. Знаешь что, приезжай прямо сюда. Ну и что? Ты плохо представляешь моего старика. Прекрасно, что ты в форме, к форме он испытывает уважение. Все равно когда-нибудь придется вас познакомить. Почему не сегодня? Трусишь? Можешь купить букет для храбрости. Там у вас возле вокзала цветочный базар. Не боись, лейтенант, ты же как-никак двух вооруженных преступников задержал. Третий, квартира четырнадцать. Номер дома тебе, надеюсь, напоминать не нужно? И подъезд наш ты, по-моему, тоже неплохо успел изучить… (Смеется.) Да. Угу. Я тоже. Очень. Милый… Скажи еще что-нибудь. Ты откуда звонишь? Тебя там никто не слышит? Смотри, а то получишь нагоняй за использование телефона в легкомысленных целях. Ах, так? Значит, цели у тебя все-таки серьезные? Ну-ну! Целую. Жду. Выручай. (Кладет трубку, стоит возле телефона, закрыв глаза, улыбается.)

Звонок.

(Не сразу вернулась к действительности. Побежала в комнату. Выключила проигрыватель, только после этого открыла входную дверь.)

Входят  А л е к с е й  и  З о я.

Это вы… А я думала, папа.

А л е к с е й. Здравствуй, Люба!

Л ю б а. Привет, привет!