Самая длинная ночь полностью

С т а р ы й  Г о д. Еще час я буду нынешним, а потом стану прошлым. Меня нужно называть ваше временное величество. Но это так длинно и так трудно выговорить, что я разрешаю называть себя сокращенно: Тривэ. Правда, красиво звучит: Тривэ? Тривэ. Понимаешь? В — аше. В — ременное. В — еличество. Тривэ! (Хохочет. Вдруг смешно подпрыгивает и оказывается стоящим на одной ноге за канатом на черной половине.)

Э л ь. Туда нельзя! Там прошлое!

С т а р ы й  Г о д. Мне можно. На одной ноге. Я уже все равно одной ногой в прошлом. (Скачет на одной ноге, опускает шторки на рамах.) Не будем им мешать, пусть дремлют. (Хохочет.) Что ты на меня так удивленно смотришь?

Э л ь. Простите, Тривэ, но мне казалось, вы совсем не такой…

С т а р ы й  Г о д. Не какой не такой? Не такой веселый? С января до декабря в королевстве не прекращались праздники! А сколько было спето веселых застольных песен, сколько выпито вкусного душистого эля! Сознавайся, девчонка, не было еще такого веселого года, как я!

Э л ь. Что правда, то правда, Тривэ, для моего хозяина господина Анкера вы были очень веселым и для тех, кто пировал за длинным столом в таверне, тоже. Но я-то не пела застольных песен и не пила эля, я только разносила его с утра до вечера. А это совсем не весело. Так что извините, но для меня вы были совсем не веселым годом. Вы рассердились?

С т а р ы й  Г о д. Ни капельки. Ты честная девочка и смелая. Ты не побоялась сказать правду. (Понизив голос.) Я и сам знаю, что я не очень веселый. Только никому не говори об этом, не то придется отрубить тебе голову. Это государственная тайна. Иногда становится так грустно… И тогда я хохочу особенно громко, чтоб никто не заметил, что мне совсем не весело. (Хохочет.)

Э л ь. Вам грустно, Тривэ?

С т а р ы й  Г о д. Очень. Я кончаюсь, моя дорогая! Приложи ухо сюда, к моей груди. Слышишь?

Э л ь. Да, Тривэ. Тик-так, тик… Тик… Как оно неровно стучит!

С т а р ы й  Г о д. Ничего удивительного: огорчения, заботы. У нас, годов, короткая жизнь, всего триста шестьдесят пять дней. Только високосные живут на один день больше. Так хочется, чтоб тебя не забыли, вспоминали добрым словом. (Подставляет голову так, чтобы Эль могла заглянуть внутрь короны.) Сколько там осталось волосков? Четыре?

Э л ь. Четыре… А где же блим-блям? Где птички, которые живут в вашей короне?

С т а р ы й  Г о д (хохочет). Это и есть птички-блям. Они слетают с моей головы, расправляют крылышки и улетают туда… (Указывает на круглое окно, за которым видны звезды.) Там они собираются в стаи. Видишь, как горит серебром Млечный Путь? Каждая звездочка — улетевшая птичка. Блим-блям, блим-блям… Уже пробил мой последний час, и для меня приготовлена рама.

Э л ь. Рама?

С т а р ы й  Г о д. Рама. Годы не умирают, как простые смертные. Когда мы кончаемся, мы переселяемся в рамы и становимся прошлым. Портреты ведь всегда прошлое. Вот в этой раме, например, находится мой папаша, который так напугал тебя, в той дедушка, в той прадедушка, дальше пра-пра, потом пра-пра-пра и так до самого первого года.

Э л ь. А где Новый Год?

С т а р ы й  Г о д. Принц?

Э л ь. Принц.

С т а р ы й  Г о д. Зачем тебе нужен принц?

Э л ь. Ах, Тривэ, это очень печальная история. Если принц мне не поможет, я никогда не встречусь с отцом. Я забыла свое настоящее имя, все называют меня Эль.

С т а р ы й  Г о д (хохочет). Эль? Тебя зовут Эль? Но ведь это вовсе не имя, а пиво! Девочка Пиво! (Хохочет.)

Э л ь. Вам грустно, Тривэ?

С т а р ы й  Г о д. Очень. Пиво — совсем не подходящее имя для девочки. А кто твой отец, девочка Пиво?

Э л ь. Мой отец солдат. Он ушел на войну, когда я была совсем маленькой.

С т а р ы й  Г о д. Твой отец солдат? Простой солдат?

Э л ь. Не простой, Тривэ, он уплыл на корабле. У него такие большие шершавые руки, они пахли морем и соленым ветром.

С т а р ы й  Г о д. Постой, а как ты попала сюда?

На черной половине из-за календаря выглядывает  М и н и с т р  П р о ш л о г о, прислушивается.

Э л ь. Понимаете, Тривэ… Я… Мне… (Замялась.)

М и н и с т р  П р о ш л о г о (поспешно появляется из своего укрытия). Прошу прощения, Тривэ…

С т а р ы й  Г о д. Что за манера! Всегда вы появляетесь как из-под земли! В чем дело?

М и н и с т р  П р о ш л о г о. Несколько слов, Тривэ…

С т а р ы й  Г о д (указывая на пустую раму). Скажете мне их, когда я буду там.

М и н и с т р  П р о ш л о г о. Будет поздно, Тривэ. Вдруг рама окажется не по размеру? Сами же потом будете в претензии. Позвольте, покорнейше прошу, примерочку. (Вынимает из портфеля складной метр.)