Если верить папе, это всё-таки был тот же самый мир, в котором жила семья Лавгудов. Если верить соседским детям, то все морры, муми-тролли и мюмлы — лишь персонажи сказок, и тогда Луна попала сюда каким-то чудом.
От мыслей её отвлёк резкий порыв ветра, который разом погасил все свечи. Стало гораздо холоднее. Морра заворчала, но смотрела она вовсе не туда, где секунду назад ещё горел огонь. Её пустой взгляд был направлен куда-то вдаль, и Луне в нём почудился страх.
Она вдруг заметила, что снег перестал идти. Воздух словно заледенел, всё вокруг застыло, и только огонёк внутри фонаря продолжал подрагивать — совсем одинокий в вечерней темноте. Луна вспомнила о Ледяной деве. Наверное, стоило отнестись к предупреждениям Туу-тикки с большей серьёзностью.
Там, куда глядела Морра, между голых древесных стволов, мелькнуло что-то белоснежное, сияющее.
— Может она пройти мимо нас? Не обратить на нас внимания? — шёпотом спросила Луна.
Морра отрицательно мотнула головой и нахохлилась, пытаясь закрыть собой фонарь.
— А если мы не будем смотреть на неё?
Морра ещё раз мотнула головой.
Тогда Луна подумала, что можно и посмотреть, раз спастись всё равно нельзя.
Скоро Ледяная дева показалась целиком. Она ступала плавно и величаво, и было не разобрать, где заканчивается её белое платье и начинается снежный покров. Лицо у неё оказалось бледным, словно высеченным изо льда, очень изящным и красивым. Она легонько касалась руками деревьев, и они тотчас покрывались инеем. Завораживающее зрелище, но Луне стало по-настоящему страшно.
Ей совсем не хотелось того, что должно было произойти, жаль, что поняла она это слишком поздно.
Морра всё больше старалась распушиться — и действительно как будто увеличилась в размерах, подмяв маленький фонарь под себя. Этим она не ограничилась и, раскинув лапы в стороны, коротко сказала Луне:
— Прячься.
Та протиснулась между сугробом и спиной Морры и свернулась калачиком, очутившись в этом импровизированном убежище. Луна пыталась не думать о том, насколько оно было надёжным. Ледяная дева подошла совсем близко и медленно повернула лицо к Морре. Она ответила своим обычным немигающим взглядом и не двинулась с места, но Луна чувствовала, как внутри у Морры всё дрожит. Всё же она так и не шелохнулась, пока Ледяная дева не прошествовала дальше, очевидно, потеряв интерес к существу почти столь же холодному, как она сама.
Поняв, что опасность миновала, Луна устало закрыла глаза и тут же провалилась в беспамятство.
========== V ==========
— Луна! Луна!..
Крик разносился по всему лесу, тревожа его обитателей, но девочка, к которой был обращён зов, услышала его не сразу. Она с трудом села и машинально отряхнула снег, которым её припорошило. Только потом огляделась по сторонам, но толку от этого вышло мало — вокруг сплошная темнота. Свечи и фонарь исчезли.
Луна не могла сообразить, сколько времени провела без сознания. Холода она странным образом не чувствовала.
Внезапно совсем рядом полыхнула вспышка Люмоса, и из темноты возникло худое вытянутое лицо Ксенофилиуса. Миг — и он сгрёб Луну в охапку, принявшись покачивать её, не отрывая от земли. Луна судорожно выдохнула, оставляя в этом выдохе все страхи, что довелось ей пережить за минувший день. Она поняла, что мыльные пузыри, отделявшие её и папу друг от друга, лопнули.
— Почему, почему ты ушла в лес одна, звёздочка моя… — повторял Ксенофилиус, крепко прижимая дочку к себе.
— Я искала Морру, — пробормотала Луна, спрятав лицо в старом, потрёпанном шарфе отца. — Я хотела…
Она осеклась. Ксенофилиус легонько отстранил её, чтобы заглянуть в глаза.
— Извини, не расслышал, что ты сказала?
Вблизи Луна видела, как дорожки слёз поблёскивают на его покрасневших от мороза щеках, а уголки губ до сих пор подрагивают. Он смотрел серьёзно, с тревогой. Ему действительно важно было знать, почему она так поступила.
— Ничего… То есть я сказала, что хотела нарядить ёлку. Ты говорил, что в лес теперь нельзя, потому что там Морра, но я всё-таки пошла. Прости меня.
— Это ты меня прости.
Он снова обнял Луну, и она утонула в его нелепой пёстрой шубе.
— Что я делал всё это время? — твердил он себе под нос. — Наверное, в моей голове паразитировал какой-то особо опасный мозгошмыг.
— И в моей, — вспоминая о Ледяной деве, проговорила Луна так тихо, чтобы её точно не было слышно.
Вскоре они уже шагали к опушке леса. Ксенофилиус освещал путь волшебной палочкой, и прошло совсем немного времени, как впереди замаячил их причудливой формы дом. Отец не без оснований считал, что Луне нужно как можно скорее оказаться в тепле, но она сама всё не могла остановить мысли, вновь и вновь возвращавшиеся к Муми-долу и его обитателям, поэтому то и дело оглядывалась — тот же это лес или нет? Не мелькнёт ли полосатая курточка Туу-тикки? Но никто не давал ей подсказок.
Дома Ксенофилиус кое-как спроворил чай: бытовая магия, даже самая лёгкая, давалась ему не без труда. Луна, заботливо закутанная им в одеяло, грела ладони, держа в них чашку с питьём.