Морра помедлила, будто не понимая, что обратились именно к ней, а потом всё же приблизилась и ухватилась за фонарь.
========== IV ==========
Малышка Мю взгромоздилась на стул, который явно был для неё великоват, и с удовольствием болтала ногами. Муми-тролль ходил взад-вперёд, не в силах успокоиться.
— Почему ты её отпустила?! — в который раз воскликнул он.
— Разве я могла её удержать силой? — ответила Туу-тикки, помешивая уху.
Они пережидали шествие Ледяной девы, внутри купальни им ничего не грозило, но Луна-то осталась в лесу, и Муми-тролль чуть не сошёл с ума, узнав, что Туу-тикки не воспрепятствовала девочке.
— Ты ещё и отдала ей свечи, так до неё точно доберётся Морра!
— Ей этого и хотелось. Возможно, она знает, что делать.
— Морра сцапает её, — выпалила Малышка Мю, стукнув носками ботинок друг о друга. — Ам — и всё тут.
— А я думаю, что Луна сумеет с ней поговорить.
— Поговорить? — Мю залилась смехом. — Морра не разговаривает!
Муми-тролль хотел было поддержать Мю, но тут ему вспомнилось, как Снорк устроил суд, чтобы разрешить спор о том, кому должен принадлежать чемодан Виффслы и Тоффслы. Муми-мама тогда предложила Морре обмен, а та потребовала доказать ценность Шляпы Волшебника.
— Нет, она разговаривает, если ей нужно… — ошарашенно прошептал Муми-тролль, пытаясь осознать это, ведь он всегда думал о Морре как о молчаливом чудище.
— Хватит о ней, — довольно резко прервала Туу-тикки. — Я бы на вашем месте больше переживала за то, как Луне спастись от Ледяной девы.
Сама Луна в этот момент наблюдала, как Морра снова и снова тянется к фонарю — но свет гас всякий раз, когда её холодная лапа касалась стекла. Огонь не выдерживал даже такого соседства. Морра ворчала и хрипела, явно сердясь. У Луны ещё осталось немного спичек, но она понимала, что потратит их впустую, если опять попробует зажечь фонарь.
Она поплотнее закуталась в пончо и вздохнула. Желание, которое подспудно терзало всё это время, таяло на глазах. Замёрзнуть, перестать чувствовать, уподобиться Морре и забыть о той горечи, что поселилась в сердце… Увидеть нечто жуткое и позволить ему поглотить себя, утратить воспоминания, которые не дают жить по-прежнему. Неправильно. Это будет совершенно неправильно. Луна ощутила, что заблуждалась, едва завидев тщетные попытки Морры согреться.
Она не сможет забрать боль и слёзы с собой, она сама бесконечно одинока. В её глазах отражалась пустота, а пустота не может наполниться чужой тоской.
Морра коснулась руки Луны, напоминая о своём присутствии, и кожу обжёг лютый холод, от которого не защищали перчатки. Пришлось крепко-крепко закусить губу. Морра настойчиво указала на фонарь.
— Я не могу дать его тебе, — сказала Луна.
— Включи и дай, — просипела Морра глухим, безжизненным голосом. Отказать ей было очень трудно.
— Он снова потухнет, — Луна приложила все усилия к тому, чтобы прозвучать убедительно. — И спичек у нас больше не останется. Я включу, но давай попробуем просто посмотреть на него.
Морра ничего не ответила.
Когда маленький огонёк вновь заплясал внутри фонаря, Луна аккуратно поставила его на снег. Она про себя умоляла Морру не приближаться к свету.
— Посмотри, как красиво он мерцает. Там, за стеклом, совсем нет ветра, и огню ничего не угрожает.
Морра опять потянулась к фонарю.
— Нет, пожалуйста, подожди! — отчаянно попросила Луна. — Он совсем ещё крошка. Подожди, пока он засияет ярче, и тогда тепло станет, даже если не трогать его.
На стеклянных стенках фонаря замелькали разноцветные блики. Поняв, что Морра колеблется, Луна вытащила одну из последних спичек и снова зажгла свечи, которые так и остались стоять в снегу. Вокруг них стало ещё светлее. Даже снежные хлопья, казалось, кружились теперь с меньшей скоростью и перестали больно впиваться в лицо.
— Ну вот, у нас получился маленький рождественский островок, — сказала Луна.
Пытаясь позаботиться о Морре, она совсем позабыла о том, что её так тяготило в последние недели. Тугой ком на сердце развязался сам собой, потому что она не возвращалась к нему в мыслях каждую секунду, впервые за всё время после гибели мамы. Ей стало важным лишь одно — пусть Морра хоть немного погреется у огня.
Та не двигалась с места, уставившись своими глазами-блюдцами на свет. Она лишь изредка приподнимала то одну лапу, то другую, будто желая всё-таки дотронуться до фонаря или свечей, но потом опускала, так и не решившись. Шерсть у неё приобрела апельсиновый оттенок, ловя отблески огоньков.
— Я подарила Туу-тикки ёлочные игрушки, — Луна поймала на перчатку снежинку и внимательно рассматривала её узоры. — Может быть, она нарядит ёлку, и у вас будет настоящее Рождество.
Морра снова промолчала, но через пару мгновений Луна услышала тихое довольное урчание.
— Его отмечают в кругу семьи, — зачем-то добавила она и задумалась. Наверное, надо бы вернуться домой, к отцу, пока праздничный день не подошёл к концу, но она не знала, как найти дорогу обратно.