Была у меня одна догадка, которую именно кайр мне в свое время и подбросил. Если магия контракта не воспринимает кайра исключительно из-за моего к нему отвращения, то что будет, если я представлю на мгновение, что целую не этого мерзкого типа, а моего любимого? И не просто представлю, а прочувствую, отдамся этому чувству целиком.
И когда кайр перехватил инициативу, я поняла, что догадка сработала, а эффект превзошел все мои самые смелые ожидания.
Стоило только расслабиться и сдаться на волю победителя, как произошли сразу три вещи: дверь позади хлопнула повторно, кайра от меня отшвырнуло с невероятной силой, а я почувствовала, как губы мои превратились в большой кровавый пузырь.
— Парс! Ты офонарела?! — прогромыхал взбешенный женишок.
— У веня вубы ворят! — взвыла я, да так, что наш призрачный комендант на шум тут же и материализовался. Узрел эпическую картину ошалевшего кайра, обозленного дэйва и рыдающую навзрыд меня, сделал соответствующие выводы, и началось…
Комендант призрак сдвинул брови, завибрировал от негодования, став при этом еще прозрачнее, зашипел что-то о приезжих негодяях, обижающих беззащитных девушек, и Экхара смело в его комнату вместе с дверью, кайра отбросило к противоположной стене, и даже его вмиг ставшие черными зрачки и взбешенный взгляд на призрака не подействовали.
Вот это да! Вот это сила! И это призрак? Серьезно? Я призрачного коменданта не просто зауважала, я готова была его расцеловать, но только не сейчас, а когда губы заживут. И вот именно к мастеру по заживлениям лорд Пембертон меня и повел, точнее, рядом полетел, указывая дорогу и с сочувствием наглаживая призрачной рукой мое плечо. Сомнительное, скажу я вам, удовольствие, но я готова была и не такое терпеть за этот феерический подарок. Увидеть, как кайра перекосило от досады — прямо бальзам на душу.
Шли мы не долго, пару коридоров и один пролет по лестнице, а пришли в настоящее логово ведьмы. Я даже рот открыла от удивления, правда тут же взвыла от боли.
Это была не комната, скорее лаборатория с бесконечным количеством всяких баночек, скляночек, коробочек, стеллажей, крючков, на которых сушились всевозможные травы, и конечно большим котлом. Правда этот важный атрибут настоящей деревенской ведьмы оказался пустым, а, при ближайшем рассмотрении, еще и дырявым, давно облюбованным большим черным пауком.
А лабораторию выдавали большой длиннющий стол, на котором в беспорядке располагались всевозможные магические приборы неизвестного назначения, и несколько больших шкафов с книгами и множеством скрученных в трубочки старинных фолиантов. И где-то там, за шкафами, копалась в книгах хозяйка этого «логова ведьмы», и изучала она как раз мой необыкновенный цветочек. Что странно — здесь он не сиял, и больше всего сейчас напоминал цветок, а не взбесившуюся лампу.
Но стоило мне только сделать пару шагов и приблизиться, как кардамис начал стремительно наливаться сиянием, что привлекло нужное внимание к нашим персонам хозяйки этого места.
— Это что еще такое?
Женщина поднялась с колен, отряхнула платье, с недоумением оглядела кардамис, перевела взгляд на меня с маячившим позади призраком и застыла. Как-то странно так застыла, словно не одно, а два привидения увидела.
— Леди Иола, простите, что помешал, но эта молодая леди подверглась нападению ужасных негодяев. Ох, было бы у меня тело, я немедленно бы вызвал их на бой чести. Посмотрите, посмотрите, миледи, что они сделали с бедняжкой.
Миледи смотрела, и ее глаза при этом становились все более безумными. Я уж грешным делом подумала, что у меня не только губы обожжены, а все лицо, и даже решилась отвести взгляд и посмотреться в большое зеркало, оказавшееся по случаю аккурат напротив меня. Нет, все в порядке, я — это я. Да, с губами беда, но в остальном ничего не поменялось.
Убедившись, что ни рогов, ни прочих посторонних конечностей у меня не выросло, я снова повернулась к леди и посмотрела с не меньшим удивлением и недоумением теперь уже на нее. Именно это, на мое счастье, привело женщину в чувство. И первое, что она сказала:
— Богиня, у тебя глаза матери.
— Что? — попыталась спросить я, но снова взвыла от боли. И вот тогда-то ведьма засуетилась: бросилась к столу, взяла какую-то банку, затем поспешила к одному из стеллажей, тоже что-то взяла, снова кинулась к столу и начала быстро смешивать свои чудо-травы, попутно приказав мне сесть на табурет. Я подчинилась, и уже через пять секунд она намазывала мне губы какой-то белой субстанцией, мгновенно снявшей всю боль. Вот класс! Жаль, я не ведьма.
— Ты… Клементина, верно?
Я кивнула, наслаждаясь отсутствием боли.
— Почему я тебя не помню?
На этот раз я пожала плечами. Признаться, ее я тоже не очень помнила. Кажется, мы виделись всего один раз, когда Инар меня только-только от деда забрал. Мне тогда девять лет было, и мы с Теей впервые посетили Арвитан.
— Нет, он не мог так со мной поступить…
Кто он, я не поняла, а женщина продолжила распаляться.
— Я не видела тебя. Почему я тебя не видела? Богиня, теперь мне все понятно. Как же… как же им удалось? Немыслимо!
