— Ты? Она не ты. Да, я знал.
— И не искал.
— Не искал. Спроси меня, почему?
— А ты ответишь?
— Только ответ тебе не понравится.
— Все равно.
Он пристально посмотрел на меня, губы дрогнули в грустной усмешке, и все же ответ я услышала. И он, в самом деле, мне не понравился.
— Из-за него. Все, что с тобой… с нами случилось из-за него.
Твой прекрасный принц превратился бы в монстра без тебя. Его страна погрязла бы в крови, дэйвы перестали бы существовать, они бы сами себя уничтожили, как почти уничтожили радужных драконов. Нас использовали. Тебя, меня, Мэл, даже твою подругу Тею. И все с одной единственной целью — спасти их драгоценную, погрязшую в пороках, дрязгах и лицемерии, Илларию.
— Он не виноват, что все так случилось.
— А ты? А я? Мы виноваты? Они украли тебя у нас. Они уничтожили нашу жизнь, наше прошлое. Они лгали нам всем.
Использовали, играли. И твой драгоценный повелитель тоже с тобой играл и лгал тебе, и сейчас лжет.
— Вы врете! Врете!
— Разве? Спроси у самой себя, почему он столько лет скрывал эту связь? Из-за проклятия? Так ли? А почему отступил теперь?
Почему так резко изменился? Закрепил… привязал к себе всеми возможными способами. Он знал, кто ты такая, Клементина. Знал и ничего тебе не сказал. Из любви? Или преследовал свои цели?
— Вы тоже лгали! Всем! Себе, ей, Самире. Вы…
— Знаешь почему? Потому что ваша богиня, ваша изворотливая тварь сказала мне, что если я продолжу тебя искать, то ты умрешь. А она ведь никогда не лжет, только играет нами, как шахматными пешками. И знаешь что? Мне глубоко наплевать на Илларию, на эту старую стерву, на ваших драконов и на твоего «илларского демона».
Они забрали у меня самое дорогое, они лишили мою жену счастья, они заставили меня заботиться о чужом ребенке, тогда как мой жил в аду у тирана деда и подвергался насилию со стороны подонков дэйвов. Разве это справедливо? Скажи мне, ведь ты не умеешь притворяться.
— Вы меня не знаете. Вы ничего обо мне не знаете. Я… моя мама — Омарис Айгон Агеэра, а папа — Эвериэль Саргон Парс.
Меня зовут Клементина Эвириэль Парс, я не ваша дочь и никогда ею не стану.
— А кем ты хочешь стать? Его игрушкой? Его подстилкой? Его жертвой? Сколько в ваших отношениях правды? Подумай. И сколько в них лжи? Хочешь ли ты играть по его правилам?
— Нет. Но и по вашим правилам я играть не буду.
— Клементина! Клементина, стой! Ах, черт!
Он что-то еще кричал, но я уже не слушала, я убежала. Не могла там больше находиться. Внутри все разрывалось на части. Я не понимала… ничего не понимала. Это как будто ты внезапно оказался в воде и не умеешь плавать, и рядом никого, и никакой опоры, некому помочь. Все сжимается до маленькой точки и ряби в глазах, и ты вот-вот свалишься в обморок. И тошно все, и горько на душе. А хуже всего понимание, что многое, если не все в его словах — правда. И об Инаре тоже. Он знал, не мог не знать. Поэтому и допустил нашу близость. Не потому что смирился, а потому что понял, кто я такая. Наследница дома Ибиса, потерянная Солнечная принцесса Гвендолин, та, которой никогда не существовало.
В какой-то момент я увидела зеркало. Понимала, что здесь он вряд ли подглядывает, но услышит, если я скажу, или пошлю ему какую-то вещь. Например, кольцо. Знаю, что без него я потеряю защиту, лишусь всего, но разве я уже не лишилась? Ведь ничего не осталось, никакой опоры, и даже он… даже он… играл моими чувствами. Мой идеальный тиран стал кем? «Илларским демоном»?
— Ты меня обманул. Очень надеюсь, что не предал. Но если все, что он сказал — правда, если я действительно лишь средство, чтобы ты не превратился в монстра, чтобы не затопил в крови свою страну, то получается, что меня под тебя просто подложили? Как подкладывают гувернантку юноше наследнику, чтобы он узнал, что такое женская ласка. Богиня, как же это тогда мерзко. А где гарантия, что эти чувства, наша связь тоже не наведенные, как было с Лазариэлем? Что если нас обоих просто использовали, и это не любовь? Что если эта связь лишь плод нашего воображения? Или ее просто кто-то нам внушил?
Как показала практика, со мной это вполне возможно.
— Я… не знаю, что мне делать. Ты… как она. Такой же, как она. Играл мной, лгал. Ради своих интересов. Я…
У меня не было слов, только слезы и ком в горле от горечи.
— Я не хочу больше быть твоей игрушкой, я не хочу больше быть ничьей игрушкой, слышишь! Идите вы все к демонам! Идите вы все…
Я сняла кольцо, бросила в зеркало и сбежала, даже не потрудившись посмотреть, прошло оно сквозь него или ударилось о зеркальную поверхность. Если первое, то и мои слова, и кольцо дойдут до адресата, если же нет, то все равно. Это конец. Он прав — мой отец. Там была только ложь, только обман. Меня использовали все, кому не лень. И Инар тоже использовал. Я больше не хочу быть его истинной, я больше не хочу никаких связей, я просто Клем, только Клем — полукровка студентка Академии Драконов. И больше никто, ни Агеэра, ни Парс, ни истинная повелителя Илларии, ни дочь Солнечных королей. Я только Клем, только Клем, только Клем…
