— Не зли его, — прошептала до смерти перепуганная Касс. Тея тоже была напугана не только всей этой ситуацией, но и откровениями этих двоих. Она привыкла думать о Самире самое худшее, но теперь многие ее поступки стали понятны.
Когда тот, что должен оберегать нападает на тебя, а ты не можешь защититься, когда ты рассказываешь о пережитом гувернантке, а она не верит и называет лгуньей, когда брат настолько привязан к лучшему другу, что ты боишься, что тебе снова не поверят, и этот подонок приходит по ночам, используя дар, о котором никто не знает…
Тогда ты понимаешь, что никто кроме тебя самой не сможет тебя защитить и терпишь, вынашиваешь план, меняешься, учишься надевать маски, срастаешься с ними, чтобы только никто не увидел, как внутри тебе больно и страшно. Она научилась играть, манипулировать и притворяться, а когда Мейера уже не стало в ее жизни, ей уже не хотелось быть прежней — слабой и беззащитной, как тогда, когда он пришел к ней в первый раз и зажимал рот ладонью, чтобы не кричала, пыхтел и слюнявил кожу, разрушая в ней остатки детства. А гувернантка, которая должна была быть рядом, предавалась плотским радостям в руках дежурного стражника, в каморке напротив ее дверей.
Позже она отомстила им обоим — и гувернантке, и стражнику, что должен был охранять, но оставил свой пост и позволил этой мрази беспрепятственно войти. Тогда он еще не был Тенью Дэйтона, тогда в нем еще не проснулся страшный дар, и если бы они все не были так равнодушны, она бы не стала такой. Полной горечи, боли и гнева, озлобленной, жестокой злодейкой, готовой идти по головам и бить всех наотмашь без сожалений. Именно поэтому она не вняла словам Касс, и именно поэтому ей не было страшно.
— Почему же? Он все равно меня убьет. Он же трус, Касси. Он способен только на то, чтобы бить в спину или прокрадываться ночью к беззащитным и слабым, но когда перед ним равный, он становится ничтожеством, каким был всегда. И он знает об этом.
Правда ведь? Ты знаешь?
Ее слова заставляли полукровку злиться, он едва сдерживался, но она и не думала прекращать:
— А знаешь ли ты, что именно я подстроила тогда, чтобы Дэйтон увидел нас вместе, а знаешь, почему отец поверил мне, а не тебе? Я позволила дядюшке Лазариэлю покопаться в моей памяти. О, он много чего увидел, а папочка уж постарался отправить тебя туда, откуда не возвращаются. Кстати, не поведаешь нам, как ты выбрался из той дыры, в которой тебе самое место?
— Маленькая дрянь! — прошипел взбешенный негодяй. — Я знаю, чего ты добиваешься. Чтобы я убил тебя быстро. Но нет, я не доставлю тебе такого удовольствия. Очень скоро ты поймешь, каково было там — в той дыре, а я буду смотреть и наслаждаться каждым мигом. Ты ведь подождешь, любимая?
— Да пошел ты! — резко дернулась Самира в его руках, а он лишь рассмеялся и облизал ее ухо.
— Сладкая, дерзкая, я уже предвкушаю.
Самиру всю передернуло и перекосило, а негодяй активировал что-то на запястье руки, сжимающей нож. В следующее мгновение он толкнул принцессу прямо в руки Халиэля, а следом раздался взрыв, разметавший всех в разные стороны.
Через минуту на шум сбежалось полдворца, включая всех местных стражей. Девушки не пострадали, Халиэль с главой местной жандармерии бросился по следу негодяя, но его уже и след простыл.
Разве возможно найти невидимку в замке, полном людей и стражи?
Вряд ли.
— Сэми… — Касс, добрая душа, немного оклемавшись, бросилась к подруге, напрочь позабыв о ее недавнем предательстве.
И Тея ее понимала. Одно дело, если человек совершает подлости из-за гнилости души, и совсем другое, когда им движет желание заглушить, забыть боль прошлого. И кто такой умный сказал, что принцессы не плачут, и с ними никогда не случается ничего ужасного? Тея бы с радостью набила этому придурку морду, да еще бы пригласила в напарницы Касс, Самиру и Клем. Кстати о последней… Куда она подевалась, когда они только что пережили такое?
— Только не надо жалости, ладно? Я не нуждаюсь, — оттаяла наконец Солнечная принцесса.
— Это не жалость, глупая. Это сочувствие. Почему ты мне не сказала?
— Это было давно.
— Мне очень-очень жаль.
— Ты-то здесь причем? Жизнь ничему тебя не учит, да?
Услышала все эти глупости обо мне и тут же простила? Забыла, что я только что трахалась с твоим любимым?
Касс отшатнулась от злых слов Самиры, опомнилась, взгляд ее заледенел, а в следующее мгновение выбежала вон из комнаты.
— Что смотришь? — огрызнулась она и на Тею.
— Да ничего. Я понимаю, почему ты это делаешь.
— Делаю что?
— Отталкиваешь всех от себя. Теперь понимаю. И чем больше думаю об этом, тем больше удивляюсь, насколько же ваши с Клем судьбы похожи.
— Что?
— Когда ей было четырнадцать, она пережила похожую историю. И тоже отправила своих обидчиков в каменоломни горы Сиель.
— Рада за нее.
— Жаль, что Касс не я. Она не понимает, когда тебе больно, и когда тебе слишком больно. И с Клем такое тоже было. Она пыталась и меня оттолкнуть, но я не дала. И просто помогла все это пережить и забыть.
— Зачем ты мне все это рассказываешь?
