— Ты же знаешь этих посланников: явятся, наведут тумана, а ты потом гадай — и чего это они там хотели сказать? Вот и этот прямолинейностью не отличался, но звучало зловеще. Лично я проникся. Да и не спокойно мне как-то после встречи этой стало.
Думаю — а не отправить ли нашу девочку в Арвитан до похорон?
— Агеэра справится, а за Клем ты присмотришь. Но ты прав — Мать не стала бы вмешиваться просто так.
— Значит, пойдешь? — удивился покладистости друга Эвен.
Он-то думал, что придется применить все свое красноречие и силу убеждения, чтобы хотя бы попытаться, а вышло все так просто.
— С недавних пор я перестал игнорировать знаки, — ответил на невысказанный вопрос Тени Инар. — Поэтому да — я поговорю с ней, но только не сегодня. Прежде я хочу увидеться с Ледой.
— Думаешь, будет взрыв?
— Вполне возможно. Я чувствую расшатанность в обществе, нестабильность, они обязательно ею воспользуются. Поговори с Авенором, пусть установит наблюдение за всеми кандидатами в Совет и на посты министров. Да, и скажи Эферу, чтобы на время закрыл доступ в Академию.
— Собираешься самоустраниться? Получится ли? Они будут давить на тебя.
— Пусть давят. Пока Клем и Тея далеко, у них не будет рычагов давления. Сам-то не хочешь на время в Арвитан перебраться?
— Чтобы тебя тут без меня стервятники во главе с Паэль заклевали? — фыркнул Эвен в ответ. — Ну, уж нет. Ты от меня так просто не избавишься.
— Другого ответа я почему-то и не ждал, — улыбнулся Инар.
— Интересно почему? — с ехидцей прищурился он. — А что матери скажешь?
— Все… что ей положено знать.
— Кстати, о знании, я тут… — Эвен замялся, но другого, более подходящего момента, чтобы рассказать о своей оплошности не нашел. — Короче, Паэль знает о том, что случилось с тобой на недавнем Совете. Точнее, знает, что ты более не пригоден для всех ее матримониальных планов.
Он думал, что его поразит громом и молнией, что друг обрушит на него весь свой гнев, он даже зажмурился в ожидании бури, а когда ее не последовало, рискнул открыть глаза и удивился, увидев на лице повелителя не ярость, а скорее задумчивость и какой-то серьезный мыслительный процесс.
— Ты не сердишься? — рискнул спросить Эвен.
— Сержусь, — отозвался Инар. — Но это может помочь, послужить дополнительным катализатором. Паэль ведь не знает — кто?
— Нет, я идиот, конечно, но не настолько.
— Твоя самокритичность радует.
— Она застала меня врасплох, начала давить, сказала, что к Матери ходила умолять…
— Даже так? — удивился Инар.
— Она действительно беспокоится о тебе.
— Я знаю, но вряд ли ей понравится имя моей истинной.
— Оно никому не понравится, — вынужден был признать Эвен.
— Разве что полукровкам. Но их влияние слишком слабо, считай, его практически нет.
— И именно поэтому мне нужна Леда. Я хочу знать, что будет, если народ узнает?
— Я тебе и без видящей скажу — будет раскол. Никаких заговорщиков не понадобится.
— Именно этого всегда боялся отец, — задумчиво и как-то слишком печально проговорил Инар. — Именно поэтому он не взял леди Мариссу второй женой. Пытался быть дипломатом, пытался всем угодить, балансировал на грани и почти не жил. Знаешь, что он сказал мне перед смертью?
— Нет, ты никогда не говорил.
— Он сказал, чтобы я не повторял его ошибок. Сказал, что нужно было пользоваться каждым мигом, каждым моментом счастья, быть больше эгоистом и не думать о тех, кто этого совсем не стоит.
Он говорил о дэйвах. Тогда он сказал, что его народа, тех, за кого стоило умереть, больше нет. Что его народ погиб там — в Кровавых песках. А те, что остались — погрязшие во тьме и пороке пустышки.
— Он говорил так о своем народе?
— А что тебя так удивляет? Сколько их было? Тех, кто слышал, видел, не помогал, нет, но знал? А скольких мы тогда не нашли? И вот теперь, прошло двенадцать лет, и они снова наступают на те же грабли. Тогда я его не понял, тогда я многого не понимал, а теперь знаю, что никто из них не стоит того, чтобы ради них жертвовать своим сердцем. Кто-то когда-то сказал из моих предков, что настоящий повелитель не имеет права любить кого-то сильнее своего народа, что он должен служить ему, пренебрегая семьей и собой.
Отец пренебрег, он забыл, насколько бывают жестоки его подданные, особенно, когда повелитель начинает играть по своим правилам. Все знают, к чему это привело. Тогда ему не хватило времени все изменить, мне — опыта и мудрости, но теперь — пришло время.
Клем уедет из одного мира, а вернется в другой — туда, где ей не придется больше стыдиться того, что она полукровка.
— Не знал, что твои планы столь масштабны, — содрогнулся Эвен от знакомого, полубезумного огненного блеска в глазах повелителя.
— Это не мои планы. Разве ты не видишь, что сама судьба к этому ведет.
— Знаешь, если бы я был девицей, то непременно упал бы в обморок, увидев тебя сейчас.
— Хорошо, что ты не девица, — хмыкнул повелитель.
