– Думаю, твоё усердие наконец окупилось, – пошутила она, но потом нахмурилась. – Ты действительно подумываешь о том, чтобы бросить преподавательскую карьеру ради этого парня?
– Дело не только в Майло, – призналась я, ковыряя ногти. – Я думаю, что это всё меньше и меньше связано с ним, а больше со мной. Я собиралась стать учителем просто для того, чтобы моя мама гордилась мной. И, конечно, возможно, я всё ещё хочу преподавать, но где сейчас находится моя голова – понятия не имею. Смогу ли я сделать правильный выбор? Я не знаю, что мне нравится или не нравится. Всё, что я знаю, – это то, что я хорошо учусь. Я отлично учусь, но это не значит, что это делает меня счастливой. Впервые в жизни я хочу быть счастливой, Уит.
– И я хочу того же для тебя, Стар. Хотя это забавно. Я думала, что именно я переживу кризис студенческой жизни задолго до тебя.
Я хмыкнула:
– В этом году я просто полна сюрпризов.
– Чего не сделаешь ради любви, – слегка пошутила она.
– Ты думаешь, что я сумасшедшая.
– Да, – быстро заявила она, взяв меня за руку. – Но ещё я думаю, что всем лучшим женщинам в мире приходилось быть немного сумасшедшими, чтобы получить то, чего они хотят. Ещё ты храбрая, Стар. И, кроме того, даже если всё это даст тебе по лицу, и твоя жизнь пойдёт под откос, однажды у тебя будет хорошая история, которую ты сможешь рассказать в доме престарелых.
Я начала сжимать пальцы, откинувшись на спинку стула:
– Уит, как ты думаешь, сможешь ли ты назвать пятнадцать вещей, которыми ты любишь заниматься?
– Пятнадцать? – спросила она, а затем махнула рукой. – Я легко назову тридцать.
К концу обеда она назвала сорок две вещи.
Мы со Старлет стали проводить почти всё время вместе. Мы вместе принимали душ, вместе готовили и вместе смотрели фильмы. Мы ради развлечения слушали одни и те же аудиокниги перед сном. Как будто наши миры развивались так, как мы надеялись. Но что-то было не так. Она чувствовала себя неуютно, и это меня расстраивало.
Однажды вечером, после того как я закончил домашнее задание, мы вместе приняли душ и натянули спортивные штаны, чтобы чувствовать себя комфортно.
– Тебе нужно поесть. Я могу приготовить для тебя ужин или заказать что-нибудь, – сказала Старлет, глядя в холодильник, а я сидел на барном стуле перед кухонным островком и смотрел в её сторону.
На ней были мои большие спортивные штаны, и я мог думать только о том, как сильно люблю её.
– Я не слишком голоден.
– Тебе всё равно придётся поесть. Это важно. Я сейчас возьму телефон и…
– Эй.
Она повернулась ко мне, и её плечи опустились.
– Эй.
– Иди сюда.
Она подошла, встала между моих ног, и я обнял её:
– Всё в порядке?
– Да, у меня всё хорошо. Всё в порядке. Я просто хочу убедиться…
– Стар.
Её глаза были влажными. Она покачала головой:
– Я просто мысленно прорабатываю некоторые вещи.
– Ты хочешь проработать их вслух со мной?
– Нет. Всё в порядке. Я не хочу добавлять ещё больше давления в твою жизнь.
Я изогнул бровь:
– Вот теперь я беспокоюсь. В чём дело?
В её глазах сверкнули эмоции, но она сморгнула их. Это была полная противоположность тому, какой я знал её. Старлет никогда не скрывала эмоций. Это была одна из многих вещей, которые мне в ней нравились.
– Стар, – прошептал я, касаясь её губ своими. – Поговори со мной.
– Я поговорю. Скоро. Только не сегодня, если ты не против? Мне просто нужно сначала всё обдумать.
– Я сделал что-то не так?
Её глаза расширились, и она покачала головой:
– Нет. Конечно, нет. Честно говоря, ты единственное, что сейчас имеет смысл в моём мире.
– Что ж, когда ты будешь готова говорить, я буду готов слушать. – Я поцеловал её щёки. – А пока просто знай, что всё будет хорошо.
Она сурово указала на меня пальцем:
– Как ты смеешь использовать мои же слова против меня самой?
– Извини, Учительница. Тебе не следовало учить меня этим словам.
Её голова немного опустилась.
– Тебе, наверное, больше не придётся называть меня так. Кажется, до этого дело не дойдёт.
Я изогнул бровь:
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего. Ничего. Я просто разбираюсь в некоторых вещах, вот и всё.
– Уэстон был слишком жесток с тобой?
Она прищурилась и покачала головой:
– Нет. Как раз наоборот.
– Что он тебе сказал?
– Он сказал мне остаться.
Это заставило моё повреждённое сердце пропустить один или два удара. Я прижался лбом ко лбу Старлет.
Я был чертовски рад, что она осталась.
По крайней мере, мне так казалось поначалу. Шли дни, Старлет оставалась рядом со мной, хотя я говорил ей, что она может вернуться к своей жизни, в свой мир. Я следил за домашними заданиями. Чего нельзя было сказать о Старлет.
