Я хмыкнула. Разумеется, аргументы духа меня не впечатлили, но ночевать под мостом не хотелось. Где-то в сердце екнула надежда, что Совет ведьм попросит что-то незначительное, может быть, процент от дохода, а не ближайшего родственника. С другой стороны, всегда можно отказаться. Насколько я помню, руки и впрямь никто не заламывает.
И почему я раньше не решалась? Наверное, просто нужно было, чтобы кто-то озвучил мои же мысли.
— Ну хорошо, — я тяжело вздохнула. — Пойдем искать место для ритуала.
Ночь была темная, безлунная и холодная. Несмотря на разгар лета, срывался пронизывающий ветер, и меня знобило, хотя я натянула плащ. Даже если бы мы не нашли подходящее место для ритуала днем, то ночью точно бы отправились его искать. Под мостом в такую погоду уснуть проблематично.
В кустах слева треснула какая-то веточка, справа ухнул филин, а у меня от нервов задергался глаз. Не боятся ведьмы ночных вылазок — нам по статусу положено, но воображение рисовало картины одна другой страшнее. Едва шевельнувшиеся кусты представлялись мне убежищем господина Бруннера, который вернулся с отрядом стражников, чтобы отобрать у меня последние деньги. Темные силуэты филинов и летучих мышей, которые стягивались поближе в предчувствии черноведьмовского ритуала, казались друзьями Уго. Еще одного духа поблизости я точно не переживу.
Я очертила круг на земле и присыпала его толченым мелом, чтобы в темноте было лучше видно.
— Мука подошла бы больше, — заметил Уго. Я кисло посмотрела на портрет.
— Умный такой? У меня мука давно закончилась.
— Так у господ Бруннеров можно было напоследок прихватить. В уплату потерянной совести, так сказать, — смех Уго был еще более зловещим, чем обычно получался у меня.
— И как я не догадалась? — не теряя времени, я расставляла по кругу свечи. — Почему-то когда мы сбегали из их дома, ты кричал: «скорее, быстрее», а не просил вернуться за мукой.
— Я идейный вдохновитель, — нагло заявил дух. — А о способах хозяйственного обеспечения ты должна думать самостоятельно.
— Ты идейный вредитель, — я наклонила голову, оценивая собственные труды. Вроде бы все правильно.
— Вон ту свечу передвинь на сантиметр правее, — из картины высунулся призрачный палец, указывающий, что именно духу показалось неидеальным.
Я поджала губы, но свечу переставила. Посмотрела на небо и поморщилась: из-за тучи выглянула луна, а значит, следовало начинать ритуал. Я нервничала, и нервничал Уго. Причем дух переживал настолько, что как только я вошла в круг, громким шепотом сказал:
— С Богом!
Я даже поперхнулась от неожиданности. Желать черной ведьме заступничества Господа как минимум странно.
— Уго, а ты вообще в курсе, чем мы здесь занимаемся?
— Помощь со стороны никогда не повредит.
Я закатила глаза, но в спор решила не ввязываться.
Заклинание вызова Совета ведьм все выпускницы колледжа заучивали перед выпуском. Тренировались, сдавали экзамен, все для того, чтобы обратиться к наставницам раз в жизни, но у меня имелась еще и шпаргалка. На собственную память я перестала надеяться еще на первом курсе, когда перепутала заклинание немоты и заклинание честности. Колледж, конечно, остался в выигрыше, потому что магистр Золлинге сознался, как именно списал бесхозные метлы, но я с тех пор все заклинания зашифровываю в заговоренную тетрадку.
Я нараспев произнесла необходимые слова и замерла в ожидании. Минуту-другую ничего не происходило, да и луна скрылась за облаками. Я обернулась к картине и развела руками.
— Ничего не получилось.
— Может быть, в заклинании ошиблась?
Уго высунулся из картины и наклонился над моей тетрадкой. У меня даже руки зачесались запечатать портрет, но для этого нужно было выйти из круга.
— Что ты сюда заглядываешь постоянно? Белые же страницы совсем.
Если бы в тетрадку заглянул человек, его бы шарахнуло проклятьем, но Уго, как обычно, повезло — на духа оно не распространялось.
Свечи одновременно вспыхнули, и от неожиданности я чуть не завизжала. Хорошо, что сдержалась, — по кругу появились полупрозрачные женщины. Вернее, по кругу стояли первые появившиеся, а остальным места не хватило, и им пришлось отойти ближе к центру. А в центре стояла я. Так что совсем скоро мы прижимались друг к другу, и хорошему настроению это не способствовало. Моему так точно — от призрачных тел сквозило как из склепа.
— Почему круг такой маленький? — озвучила одна из ведьм мысль, которая читалась на всех лицах.
— Мела мало было, — призналась я.
Ведьмы посмотрели на меня внимательнее, и самая толстая, прижимавшаяся ко мне призрачным боком, сказала:
— А ты кто такая? Я тебя вообще не помню, хотя знаю всех выпускниц. Ты вообще ведьма?
— Я вас тоже не помню, — разозлилась я. — Но таких вопросов не задаю.
— Ведьма, — облегченно подтвердила первая. — Хамит, имя не спросив, и злится по поводу и без. Я Ангелика, старшая из Совета ведьм. А ты кто ты, дитя?
— Франциска Беллингслаузе. Я в прошлом году выпустилась.
— Беллингслаузе, Беллингслаузе, — прошелестело по кругу, и Ангелика приподняла брови в вежливом недоумении.
— Я помню Оливию Беллингслаузе.
