У него была своя, немецкая логика; начальству это не нравилось — оно руководствовалось предписаниями «сверху», и вскоре лучшего работника фабрики уволили.
Новым бухгалтером назначили Виктора Кирилловича Бодрова, «видного мужчину с шевелюрой-мечтой», как охарактеризовали его работницы фабрики и от которого они сразу «сошли с ума». С первого дня работы Виктор Кириллович ко всем сотрудникам был подчеркнуто внимателен и предупредителен, но больше других — к Ольге. Она считала это дружеским покровительством, а он вдруг пришел к ее родителям и сделал предложение. Матери он понравился как «человек с положением», отец неопределенно пожал плечами:
— Пусть Оля решает сама.
А Ольга растерялась, ее взгляд заметался, она посмотрела налево, направо, как бы ища защиты, закачала головой и, густо покраснев, убежала. Замужество ей представлялось какой-то романтической и таинственной связью, ее предназначением и обязанностью; она догадывалась, что это ожидает ее впереди, но в каком-то неопределенном будущем, после окончания института. А пока она не думала о замужестве, тем более не могла представить Виктора Кирилловича своим мужем, он казался ей слишком взрослым мужчиной. Она еще чувствовала себя не доигравшей девчонкой; в восемнадцать лет в ней еще не проснулась женщина. Ко всем знакомым парням она относилась как к приятелям; еще ни один молодой человек не затронул ее сердце, не заставил думать о нем, волноваться при встрече.
На следующий день после визита Виктора Кирилловича Ольга не вышла на работу.
— Не пойдешь на работу, кормить не буду, — заявила мать.
— Хорошо, мама, — сказала Ольга. — Я вернусь на работу, но осенью обязательно поступлю в институт.
Виктор Кириллович встретил ее радушно и в последующие дни проявлял к ней только товарищеское расположение, но Ольга чувствовала — это дается ему нелегко, чувствовала — между ними все равно существует какая-то напряженность. Да и работницы, при случае, подтрунивали над «тайными вздохами главбуха». В конце лета Ольга написала заявление об уходе.
…Много лет спустя, оформляя пенсию, она зашла на фабрику и узнала, что Виктор Кириллович погиб защищая Москву в сорок втором году. Ольга вспомнила первомайский праздник, веселую уличную разноголосицу, и как они, молодые работницы, шли на Красную площадь со знаменем и цветами, и как среди них шагал улыбающийся, со сбитой ветром «шевелюрой-мечтой» Виктор Кириллович. Обнявшись с девчатами, он пел и раскачивался в такт песне — он казался таким взрослым, а ему было всего двадцать пять лет.
Ольга подала заявление в институт иностранных языков и, блестяще сдав экзамены, была зачислена на первый курс… Училась она увлеченно, со все нарастающим интересом, преподаватели отмечали ее любознательность, ненасытную жадность к занятиям.
— В институте удивительно интересно, — ликующим голосом возвещала она родным. — Каждый день узнаешь что-то новое, одерживаешь маленькие победы.
Среди студентов Ольга выделялась открытостью, искренностью и главным образом — постоянным стремлением принести пользу другим. Что немаловажно, обладая безудержной фантазией, будучи прирожденной выдумщицей, она чуть ли не ежедневно являлась как бы в новом качестве, казалась немного новой. Все это, и неиссякаемая энергия, наделяли ее немалой притягательной силой; даже самые пассивные, общаясь с ней, чувствовали прилив сил.
…Позднее, многие, с кем Ольга училась в институте, утверждали, что она покоряла сразу одной своей улыбкой, что над ней всегда светился воздух, и каждый около нее ощущал теплый ветерок — так велико было ее обаяние: и все, как один, были уверены, что счастье ей на всю жизнь обеспечено.
Спустя месяц после начала занятий, у Ольги проявились черты лидера и вокруг нее сгруппировалось несколько единомышленников; они создали драматическую студию, в которой ставили пьесы на немецком языке. На один из спектаклей Ольга пригласила Лидию с Антониной. После спектакля подруги похвалили Ольгу, но и покритиковали — сказали, что студенты забыли про «ценностные рамки и ставят себя вровень с актерами», и что вообще, она, Ольга, слишком «заводная», много развела в институте друзей и эта неразборчивость в людях скоро ей «выйдет боком».
— Чем больше друзей, тем больше радости в жизни, — улыбнулась Ольга, догадываясь, что в подругах говорит ревность.
После занятий Ольга с сокурсниками ходила в музеи и театры, играла в волейбол, а позднее увлеклась плаванием. В то время на Москва-реке открыли Водный стадион и по воскресеньям устраивали праздники на воде: соревновались пловцы и гребцы на шлюпках, носились глиссеры. Ольга записалась в секцию плавания и быстро стала первоклассной пловчихой — как лучшая спортсменка в группе даже участвовала в параде физкультурников.
