…Тот парад она отлично помнила — такое запоминается на всю жизнь — они шли по Крымской площади, красивые молодые люди в белоснежной спортивной одежде — маршировали, высоко взмахивая руками; время от времени останавливались, делали пирамиды и вскрикивали лозунги, вызывая всеобщий энтузиазм — с тротуаров и балконов, из подъездов, окон и трамваев им отвечали многочисленные ликующие зрители.
Иногда после занятий собиралась группа студентов активистов комсомола. Они распевали:
И звали Ольгу с собой в церковь вести атеистическую пропаганду, но она решительно отказывалась. Ее воспитывали в уважении к религии… Ольга не верила во всесильность Бога, в могущество святых на иконах, но ей нравилась торжественность и величие церковных обрядов. Для нее религия была не верой, а сводом определенных правил, в основе которых лежали нравственность, гуманизм, совестливость.
В институте, как и во дворе и в школе, к Ольге тянулись не только друзья, но и липли разные ухажеры, особенно «победители женских сердец», но она любезно и твердо, без всякого притворства, отклоняла «заманчивые предложения» — как каждая женщина, она интуитивно чувствовала, где серьезное, где легковесное, где искреннее, где фальшивое.
Старшая сестра Ольги Ксения, прыщавая «дурнушка», долго не выходила замуж, все искала «свой идеал», в каждом поклоннике видела недостатки, пока ей не исполнилось тридцать лет и на ее лице не появилось выражение угрюмой горечи.
— Ты, Ксюша, неверно подходишь к людям, — сказал однажды отец. — Надо видеть в человеке хорошее, а ты выискиваешь плохое. У тебя очень большие запросы.
Мать была еще прямолинейней:
— Останешься старой девой со своей любовью. Выходи за любого, а там слюбитесь.
Ксения подождала еще несколько лет, а потом с отчаяния вышла за туповатого парня, моложе ее на десять лет. Его звали Федор, он только что приехал в город из глухой деревни, работал забойщиком в шахтах метрополитена и жил в общежитии. Хмурый крепыш с пугающим лицом и огромными красными ручищами, он все время молчал, а когда с ним заговаривали, бурчал что-то неопределенное.
Родители выделили молодоженам маленькую комнату, но Ксения с первых дней совместной жизни всячески избегала мужа, называла его «тюфяком» и «дубиной» и все вечера проводила в комнате родителей.
— Не могу жить с этим «тюфяком», — говорила матери. — Он примитивный, грубый, неотесанный… И черт меня дернул выйти за него, уж лучше осталась бы одна.
Несколько раз Ксения намеревалась развестись с мужем, но так на это и не решилась. Детей она не завела, с годами смирилась со своей «дурной» участью и стала украдкой выпивать.
Ольгины братья, длинноногие вихрастые парни, служили на телефонном узле, были первыми заводилами во дворе и отличными спортсменами: делали кульбиты с парадного, быстрее всех бегали на «норвежках». Старший, Алексей, после призыва в армию, участвовал в финской кампании и был контужен. Демобилизовавшись, вернулся на телефонный узел, а как только его перевели из телефонистов в начальники смены, женился на девушке украинке, с которой встречался до армии. Ее звали Лариса. Она была высокая, с худым нервным лицом и властным голосом. Переехав к мужу, она размашисто прошлась по квартире, выбрала лучшую из трех комнат и настояла, чтобы Алексей занял именно ее. На следующий день она переставила на кухне столы, часть вещей вынесла на черный ход, привезла новые занавески, новый светильник, а свекрови заявила:
— Вы, мама, ничего не понимаете, живете по старинке.
Спустя месяц мать жаловалась:
— Люська свои порядки заводит. Кто ж здесь хозяйка, она или я? И Алексей изменился, пляшет под ее дудку, грубит мне. Правду говорят: «Приведет в дом сын хорошую невестку, мать дочку приобретет, приведет плохую — мать и сына потеряет».
Отец только вздыхал:
— Ладно, родная, не печалься. Ну, много ли теперь нам с тобой надо? Детей вырастили, дождемся внуков и на покой.
Младший брат, Виктор, насмотревшись на браки своих старших, сказал матери, что «не женится вообще никогда». Виктор тоже служил в армии, но демобилизоваться не успел, началась вторая мировая война.
Ольгина младшая сестра, «тихоня» Анна, была слабой суеверной натурой. Подростком она мечтала стать певицей, но поступила на рабфак и «изменила стиль жизни» — начала разводить герань и увлеклась хиромантией. Окончив рабфак, Анна, по выражению Алексея, «обабилась», годами носила одно платье, ради экономии мало ела — все заработанные деньги откладывала на приданное. Впоследствии она привела домой молодого, но лысого военного.
— Это мой муж, — сказала, собрала вещи и больше в доме не появлялась.
