— Не совсем так. Мне нужен лишь один цветок…
Мег показалось, что кровь застыла у нее в жилах. Она могла лишь единственным образом объяснить его слова.
— Только один? Значит, место недолго пустовало… — Движения ее рук были легкими и беззаботными. Они летали над мягким мхом, прикасаясь к лепесткам орхидей и к широким гладким листьям.
Джианни покачал головой:
— Ты меня удивляешь. Ты столько раз напоминала мне о том, что ты — высококвалифицированный специалист, но при этом не поняла, что ты незаменима, Меган. К твоему сведению, я больше не заведу любовницу. Никогда. Эта часть моей жизни закончена.
— Значит… — Мег взглянула на растения, которые она так искусно расположила на стенде. Они все образовывали группы. Лишь она была одна, навсегда. — Значит, ты нашел себе жену?
— Возможно. Окончательные детали еще уточняются.
Мег отвела взгляд, чтобы он не увидел боли в ее глазах.
— Ты говоришь так, будто имеешь в виду брак по расчету.
— Это будет зависеть от достигнутых договоренностей. Сегодня моя последняя ночь в Лондоне. Мне хотелось бы, чтобы ты сама принесла мне цветок сегодня вечером. — Он вынул свой карманный компьютер, нажал несколько кнопок, сверил свои часы с дисплеем. — Я освобожусь… к семи часам вечера.
Сердце Мег похолодело. Она смотрела на Джианни во все глаза, понимая, что это может быть их последняя встреча.
— Твоя невеста будет там? — робко спросила Мег.
Губы его сжались в узкую твердую линию.
— В семь часов у меня «окно», — сообщил он. И с этими словами ушел.
Меган выбрала свой самый любимый цветок из экспозиции. У орхидеи были белые лепестки с розовой серединкой и нежной желтой каймой. Мег бережно упаковала его. Хрустящий целлофан убережет его от декабрьского холода, а розовая лента, которой Мег изысканно украсила упаковку, делала подарок очень красивым.
Адрес апартаментов Джианни, расположенных в Мейфэре, отпечатался в сердце Мег со дня их первой встречи. Швейцар в униформе провел ее внутрь. В холле Мег встретил служащий, который позвонил наверх, чтобы удостовериться в том, что посетительницу ждут. Лифт двигался настолько беззвучно, что в нем можно было разговаривать шепотом. Выйдя из лифта и оказавшись в мире толстых мягких ковров и едва слышно гудевших кондиционеров, Мег увидела блестящую безликую дверь. На ней не было ни ручки, ни звонка и никаких намеков на то, что могло быть за этой дверью. Мег подняла руку, но не успела постучать. Горничная в красивой черной униформе и белом переднике открыла дверь. Она взяла сверток из рук Мег.
—
Сердце Мег подпрыгнуло. Когда Джианни появился перед ней, сердце ее и вовсе перестало биться… Инстинктивно она подняла руку к животу, потом опустила ее. Джианни не должен ни о чем догадаться! Сегодня он выглядел этаким преуспевающим закоренелым холостяком. Легко передвигаясь по просторной комнате, он находился, казалось, в своей стихии. На нем был тот же костюм, в котором он присутствовал на встрече с журналистами, хотя галстук он уже снял, пиджак тоже, а ноги его были босыми. Золотые запонки были тоже сняты, рукава рубашки засучены, обнажая прекрасный ровный загар.
— У меня еще не было возможности отблагодарить тебя за все. И мне нужно время, чтобы сделать это, — сказал он Мег, когда горничная, надев пальто, пожелала им спокойной ночи.
Мег пришла в голову ужасная мысль. Меньше всего на свете она хотела бы услышать подробности о женщине, которая смогла побороть отвращение Джианни к женитьбе.
— Сколько у нас времени? — спросила Мег, когда Джианни провел ее внутрь своих апартаментов.
Она нервно огляделась вокруг, отчаянно пытаясь найти здесь признаки пребывания другой женщины и в то же время страшась это обнаружить. Но во внешнем убранстве комнат не было ничего, что свидетельствовало бы о присутствии женщины. Сдержанные тона, строгие линии, дорогая мебель. Края серебристых гардин с золотистыми кистями касались роскошного белого ковра. За огромным окном во всю ширину стены переливался огнями ночной Лондон.
— У нас столько времени, сколько я захочу, — сказал Джианни. — Мне нужно тебе кое-что объяснить, и я должен быть уверен, что ты меня поняла.
Мег молча кивнула. Подойдя к низкому кофейному столику, он поднял хрустальный графин с коньяком. Две рюмки стояли на серебряном подносе. Плеснув коньяка в каждую рюмку, он протянул одну из них Мег. Все еще не в силах говорить, Мег покачала головой. Джианни пожал плечами:
— Как хочешь — я оставлю ее на столе. Может быть, ты захочешь выпить позже.
Приподняв рюмку, Джианни полюбовался золотистой жидкостью, переливающейся в мягком свете настенных бра, потом сделал глоток и одобрительно улыбнулся. Увидев на его лице выражение удовольствия, которое она так часто наблюдала, Мег тоже улыбнулась.
