— Да, почти всё детство провёл на этой ферме. Здесь были лошади. Очень много лошадей, — с грустью ответил он.
— Идём в дом, и ты покажешь нам эту игру. Она не сложная? Сможет в нее играть Марти?
— Конечно. Несложная и очень интересная. Я даже поле для неё соберу, — глаза Лео горели азартом и предвкушением чего-то удивительного. Я, конечно, понимала, что игры здесь просты так же, как и жизнь, но решила не морщить нос и дать человеку показать нам это «чудо».
Пообещав, что пока мы готовим еду, они с Марти сделают все приготовления, конюх ушел. Я высказала Норе мои опасения по поводу воды. Она пожала плечами и попыталась объяснить, что Марти уже взрослая. Я настойчиво попросила её больше так не делать и запретить Марти водить к воде Луиса.
Нора согласилась, но я видела, что она не понимает опасности и просто не хочет мне перечить. Я решила сама поговорить с девочкой и даже пригрозить тем, что если она не послушается хоть раз, им придётся уехать. Я-то видела, насколько ей здесь нравится.
Мы накрыли на стол. Лео привез от соседей великолепный сыр и вкуснейший хлеб. Когда он вошел с детьми, волоча доску длиной почти два метра, я опешила.
Нора же совсем не удивилась, захлопала в ладоши. Видимо, эту игру не знала только я.
Вынув из печи уголек, Лео нарисовал кружочки, а в них разметил цифры от пяти до двадцати. Игра заключалась в том, чтобы разделить имеющиеся шарики между играющими и обычным щелбаном аккуратно запускать их к нужному кружку с цифрой. Сложность была в запоминании, где чей шарик. Потому что игроки забирали чужие, если они сваливались с доски, вышибленные твоим шаром. Были бы они разноцветными, всё стало бы куда проще!
Я поняла, что игра чем-то отдаленно похожа на игру на бильярде.
Пообедав, мы сыграли несколько партий, и я заметила не то, как прицельно Лео стреляет, а как Нора по-свойски хлопает его по спине, когда он побеждает.
Я покачала головой, отметая даже намёк на мысли о ревности. Да, он, безусловно, мне нравился. Думаю, как и всем женщинам. Но не так, чтобы начать считать его уже своим мужчиной.
Но что-то внутри нехорошо ворочалось.
До вечера мы разобрали мусор в конюшне, сделали отдельный загон для козочки, которая готовилась принести потомство. Я ждала этого с нетерпением. Потому что молока от одной козы едва-едва хватало. А у меня в планах были не только каша и омлет…
Мне попалась одна изумительная травка, горчинкой напоминающая кофе. Я набрала пучок и решила поэкспериментировать: подсушить ее в печи на сковороде. И заварить после этого. Вкус вышел куда более терпким, но мне всё же в нем не доставало крепости.
И тогда я вспомнила, что цикорий похож на кофе, а используют для приготовления напитка его корень. И принялась копать. Корешки были тонкие, но не нитевидные, а больше похожие на тощие морковки.
Нора смеялась надо мной и моими исследованиями в области трав и корней. Но я не сдавалась: ведь даже отвар с козьим молоком был похож на капучино. А за капучино я бы сейчас многое отдала.
Кофе здесь стоил бешеных денег. Ещё в дороге я спросила Лео, можно ли купить зёрен. Он хохотнул и сказал, что за десяток монет можно купить «целую кружку».
Примерив ее ценность к стоимости съёмной комнаты, я решила даже не вспоминать больше о зёрнах.
Поздно вечером, когда Нора с детьми уже заснули, а я дожидалась, чтобы печь остыла, планируя поставить на ночь белые корни-хвосты, мой взгляд снова упал на шарики.
Доска теперь стояла на одном из столов. Нам для хозяйства хватало одного, и второй решено было оставить для игры.
Я взяла шарик и подкинула на руке. И только тогда поняла, что он слишком лёгкий для своего размера.
Утра я дождалась с огромным трудом. Дома, в своей прошлой жизни, найди нечто такое, я бы даже ночью долбила этот странный камень молотком или пилила, закрепив в тисках.
Спросите, наверно, откуда у одинокой старушки, живущей в городской квартире, были все эти инструменты? О! Мой балкон, именуемый лоджией, является самой настоящей пещерой Али-Бабы.
Началось все с любопытства к обработке камня. Конечно, не драгоценного, поскольку видела я красоту в самых простецких вещах. Образование я получала по молодой относительно профессии, о которой заговорили лишь в начале двадцатого века. А значит, получив диплом, была востребованным специалистом: ведь у студентов профессия не была на слуху.
Всю свою жизнь я трудилась геммологом. Это специалист, изучающий камни. Нет, не только драгоценные. Геммологи определяют виды, происхождение камней, отличают природные самоцветы от имитации и выращенных аналогов.
Есть еще причины, по которым специалистов в этой области не так уж и много: хотя профессия оплачиваемая, она не пользовалась широкой популярностью. Поэтому, если не понравится что-то, сложно уйти на другое место работы. Ведь ты знаешь только камни. Это кропотливая, часто монотонная работа. Очки обеспечены практически всем после сорока лет. А ответственность может привести к тем же сорока годам, но уже в местах не столь отдалённых. Тем более во времена Советского Союза, когда я и трудилась.