— Стефания… Луиза… Тереза… Мария Верде, — с остановками, стараясь не спутать очередность имён, ответила я. Да и вообще чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Вдруг нужно было поцеловать его руку или как-то иначе проявить уважение к сану.
— Я уже всё объяснил Лео. Но, пожалуй, повторюсь: для того, чтобы совершить венчание, я должен видеть рядом с вами кого-то из родственников, готовых подтвердить ваше имя. Или нотариуса, который сможет предоставить ваши документы.
— Но… у меня есть документы. Есть свидетельство о рождении…
— Этого мало, дитя моё. Коли вы леди, я должен быть уверен, что это точно ваше свидетельство, - настоятель улыбался мне с долей горечи. Видимо, он видел, как я расстроилась и слишком уж проникся.
— Я поняла. Подумаю, что можно для этого сделать, - тихо ответила я, понимая, что на этом пункте мы и проиграем. Кто из моей родни согласится на этот брак? Даже если я смогу уговорить тётушку… меня схватят, как только я появлюсь в Берлистоне.
— Во второй твоей просьбе нет ничего, что может нам помешать. Я явлюсь на суд, как только ты за мной пришлёшь. Только я могу вынести книгу из дома Божьего, - настоятель чуть наклонил голову, видимо давая понять, что разговор окончен.
— Спасибо, настоятель. Вы всегда помогали нашей семье в самые тяжелые дни. Я рад, что мои родители выбрали вас своим духовником, рад, что вы продолжаете своё благое дело…
— Настоятель, - я перебила Лео.
Хотя мне было стыдно, но я боялась, что не смогу высказаться: передумаю или не захочу его отвлекать на себя.
— Да, дитя моё, - он посмотрел на меня совсем без тени недовольства.
— А если бы я венчалась не как леди… просто как Стэфания? Если бы я решила отказаться от титула? – сбиваясь, но старательно подбирая слова, чтобы настоятель понял меня, спросила я.
— Тогда… я могу обвенчать вас прямо сейчас. Но придётся сделать вид, что я не знаю о вас как о леди…
— Хорошо. Тогда разрешите представиться: Стэфания Верде…
— Проходите, дети мои. Если лорд Безовек не против соединить свою жизнь с девушкой без…
— Я хочу соединить свою жизнь со Стэфанией Верде, настоятель. Тем более сейчас, пока моё имя не восстановлено, - Лео взял мою ладонь. Сердце моё, до этого словно забившееся в уголок и мелко подрагивающее от неизвестности, безысходности, вернулось на место и забилось часто-часто.
Я примерно так себе и представляла венчание в любой церкви: нас поставили перед алтарем, на котором, в отличие от знакомого мне из старого мира места, не было икон. Здесь, как и на других стенах часовни, висели картины.
Я не нашла здесь ни младенца Иисуса на руках матери, ни знакомых мне святых. Лики на картинах, которые язык не поворачивался назвать иконами, излучали счастье и благость. Лысые мужчины в шапочках, как у настоятеля, мужчины с седыми волосами — все были написаны будто в одном стиле. То же одеяние, что и у хозяина монастыря, те же лучистые глаза и лёгкий намек на улыбку.
Только когда мы вышли, я поняла, кого они все мне напоминали. Мону Лизу!
— Леди Стефания Безовек, вы смелая, решительная и самая красивая! – прошептал Лео, как только мы оказались на улице, и подхватил меня на руки.
— Лео, я еще никогда не была так счастлива. Да я и замужем никогда не была, - душа моя пела. Несмотря на мокрый снег, начавшийся, пока мы были в часовне, казалось, вокруг сияет солнечный день, а вокруг нет ничего, кроме звуков волн, набегающих на крутой каменный берег под монастырем, и пения птиц.
Анна и Филипп ждали нас внизу, на дороге. Мы только и успели присесть на скамью, чтобы длинным и жадным поцелуем поздравить нашу новую семью с её первым днем.
Мы запомним именно этот день, хотя настоятель и записал наш брак совсем другой датой — почти три месяца назад. Лео, как и его отцу, пришлось написать своей рукой в монастырской книге, что он принимает Стэфанию Верде, и что бы ни пришлось узнать о ней, примет это с уважением и терпением.
Теперь выходило, что я вышла замуж почти сразу после своего побега. Примерно тогда, когда мы приехали на ферму. Это мне тоже нужно было запомнить!
Анна и Филипп весь день старались быть к нам поближе. Я, как и все дни до этого, старалась сделать больше украшений – деньги нужны были сейчас куда сильнее, чем раньше. Впереди был суд над Лео, и хоть на в тюрьме сейчас находился Эдвард, сердце у меня было не на месте.
Лео старался помочь по хозяйству Филиппу, но тот только и указывал на его ещё не восстановившееся здоровье. Анна как будто только тем и жила, что подкармливала моего новоиспечённого мужа — пирогами, копчёностями, с пылу с жару. или
— Похоже, они боятся, что ты уедешь, - хмыкнув, сообщил Лео, войдя в дом с огромным куском яблочного пирога.
— Да, Анна имеет свой гешефт с моего труда, но она не знает про серьги с камнями, - я показала, что делаю для отвода глаз.
— Но нам всё равно придется уехать, ты ведь понимаешь это? – Лео свёл брови, словно боялся услышать моё «нет».