Казалось, что они приехали не в новый район, а в другой город, как и говорил муж, когда убеждал ее вернуться.
Пятнадцать лет назад Оля вышла замуж за ничем не примечательного, но влюбленного в свое дело молодого историка. Поселились в маленькой квартире, доставшейся Антону от бабушки. Утром каждый уходил на работу, вечерами, прильнув к мужу, Оля слушала сплетни о королевском дворе, байки о жизни какого-нибудь солдата богом забытого полка, сопереживала любовным разочарованиям жившей в семнадцатом году фрейлины.
Жить маленькой семьей, без гнета вины и памяти о прошлом, без присмотра отца и матери, жить просто и в согласии казалось – точнее, и было для нее – настоящим счастьем.
– Олька, святая ты простота, – снисходительно говорили девчонки на работе.
Выйти замуж за историка – так себе удача.
Взгляды их изменились, когда, неожиданно для всех, Антон получил предложение работать для телевизионной передачи «Тайны прошлого». Тогда Ольга даже не задумалась о том, как изменится их жизнь, просто порадовалась за мужа.
А теперь она обозревает огромный город с высоты пятнадцатого этажа, завернувшись в мягкий халат и неспешно прихлебывая кофе с щедрой порцией сливок.
– Олененок, без вас я не поеду, – тихо уговаривал муж, пока в голове у Ольги билось одно: назад-назад-назад, нет-нет-нет. – В большом городе все лучше: инфраструктура, образование, медицина, развлечения. Сашка пойдет в хорошую школу, возьмется за ум.
– И еще там архив, – тихо уточнила Оля.
Центральный архив: пленки, книги, газеты, дневники, мемуары фрейлин, полные ящики писем и тайные комнаты засекреченных дел. Просто улей с медом.
Внутри сжималось кольцо.
– И архив, – кивнул Антон и погладил ее по руке. – Будем жить в другом районе, в новостройке. Ты словно переедешь в другой город, – обещал муж.
Что ж, он в конечном итоге всегда оказывался прав.
Квартира действительно была хороша. Хозяин, кажется, обрадовался, что нашел таких жильцов: интеллигентную семью из сценариста, домохозяйки и их очаровательной дочери, которая могла быть действительно очаровательна, но только когда сама того хотела.
Оля вздохнула, разминая плечи, наслаждаясь тишиной. Побродила из угла в угол, смахивая несуществующую пыль. Роль домохозяйки была непривычна, и она не знала, чем себя занять, а точнее, избегая того единственного по сути дела, которое стоило бы сделать, сделать прямо сегодня, чтобы вычеркнуть его из списка и облегчить душу.
Она взялась за телефон, чтобы прогнать мысли об этом деле, и он, точно почуяв ее настрой, тут же завибрировал в руке.
Настроение испортилось моментально, но игнорировать этот звонок было бессмысленно и по-детски.
– Привет, мам, – сказала она как можно естественнее.
– Привет. Как устроились?
– Хорошо. Квартира большая. Светлая. Две комнаты. Пятнадцатый этаж… – Оля перечисляла все, что приходило на ум, ожидая, когда мать перейдет к делу.
– Голова-то не кружится?
– Нет. Район приятный. Много зелени, – сказала Оля, вспоминая клочок парка, виднеющегося из окна. – Сашка пошла в гимназию. Будет учить три языка.
– Это хорошо. Я рада, – отозвалась мать без всякий эмоций. – Как на кладбище?
Оля задержала дыхание. Вот оно.
– Еще не ездила.
– Почему? – Оле показалось, что трубка в руках покрывается коркой льда. – Насколько я помню, на работу тебе ходить не надо.
– Мама!
– Что? Ты там уже две недели, не могла найти час?
– Я как раз собиралась.
– Я поняла, – сухо сказала мать и замолчала.
Оля отсчитывала секунды.
– Мам, я съезжу.
– Не сомневаюсь, – отрезала мать. – Цветы купи приличные. Приличные, слышишь? И сухие не ленись убрать, лопатку возьми.
– Хорошо.
– Пришлешь фото.
– Мам, ты серьезно?
– Как ты думаешь? Могла бы – сама бы съездила, не поленилась, нашла бы время. На тебя положиться нельзя.
Оля бросила телефон на диван. Казавшийся теплым и оранжевым, осенний свет поблек, и она только заметила тяжесть набухшего холодной сыростью неба, серые стены домов, маслянистый привкус сливок на языке.
Этот разговор она могла бы воспроизвести почти дословно даже без всяких звонков, но все равно он выбил из колеи.
Она съездит на кладбище, но уж точно не сегодня, с неуместной мстительностью подумала Оля. А тогда, когда сама соберется.
А сегодня – она обвела взглядом комнату – сегодня она просто полежит на диване, завернувшись в мягкий халат. Потом заберет Сашку из школы. Они сходят в кафе. Точно. Она будет нормальной мамой.
Сашка ерзала на ковре, ожидая, когда дверца шкафа приоткроется.
Новости бурлили в ней, поднимаясь молочной пенкой, грозя вот-вот выкипеть, перелиться через край. Что за день был сегодня, что за день!
Странное ощущение щекотки, бегущей от кончиков пальцев к горлу, хлынувший в лицо жар и спокойное сытое удовлетворение среди всеобщей паники сменялись калейдоскопом.
Проучить Светку оказалось очень просто. Эта дурочка оказалась зависима от маленькой штучки, похожей на причудливую курительную трубку. Вытащить ее из клетчатого рюкзачка было проще простого, а уж раздразнить Светку – тем более.
