Она расправила пальцы, чувствуя только гладкие мышцы горячих сжимающих стенок, понимая, что в таком положении рука бы уже вышла из спины. Паралич отпустил горло. Ася застыла, бессознательно шевеля губами между рваными вздохами, даже не чувствуя, как пасть выплюнула руку, покрытую слизью, как пищевой пленкой. В голове будто щелкнул выключатель, погасив и без того потускневшую лампочку рассудка. Она не глядя нашла в корзине с пряжей вязальную иглу и вытерла пальцы, чтобы взяться покрепче.
Судорога стянула ногу, заставив моргнуть и почувствовать, как тело ноет от холода. Ася стиснула пальцами мокрые бортики ванны и потянула стопу на себя. Розовая вода колыхнулась. Застучали зубы, добавляя ритм в убаюкивающий низкий гул водопроводных труб.
Ася попыталась подтянуться, чтобы встать, и беспомощно опустилась обратно в ледяную воду. Сил не осталось. Тонкие руки с полупрозрачной кожей казались едва ли способными поднять спичечный коробок, колени дрожали от малейшего напряжения. Если бы она не сидела, а лежала в ванне, вода вытолкнула бы ее, словно полую куклу.
Ася вцепилась в бортики, поставила пятки на дно и попробовала снова, но ноги тут же соскользнули, потеряв опору. Она сложила ладони ковшиком и поднесла ко рту коченеющие пальцы, пытаясь согреть их дыханием и не чувствуя тепла. Всхлипнула, собралась подуть снова, но горечь скривила губы. Это неправильно. Девушки ее возраста живут вовсе не так. Они приходят к маме на блины, получают второе высшее, занимаются спортом, строят карьеру, бегают на свидания, просыпаются с больной головой после вечеринок с друзьями. Не страдают посттравматическим расстройством, не боятся выйти из квартиры, не вздрагивают от телефонных звонков, НЕ ЖРУТ КРЫС, НЕ ОТРАЩИВАЮТ ЩУПАЛЬЦА, НЕ СШИВАЮТ СОБСТВЕННУЮ ПЛОТЬ ВЯЗАЛЬНЫМИ ИНСТРУМЕНТАМИ!
Вокруг дырок, скрепленных толстой зеленой пряжей, снова заклубились красные облачка, когда живот затрясся от рыданий. Горячие слезы побежали по щекам. Впервые не от боли или страха, а от глубокой, горькой жалости к себе, от скорби по себе прошлой и той, кем могла бы стать, от чудовищной несправедливости. Самая обычная жизнь без сказочных иллюзий, данная любому человеку, отобрана. Разрушена. Вытоптана. Им.
Трясущейся рукой Ася нащупала загудевший на табурете телефон. Сообщение пришло с аккаунта одного из полутора тысяч друзей, с кем она не переписывалась со дня добавления. С «мертвой» страницы без аватарки.
Можно было плюнуть, очистить историю, не реагировать на провокацию, но крючок уже был проглочен и леска натянулась. Она увеличила фотографию, поднесла экран к самому носу, чтобы узнать в потекшем пятне лейбл. Это коробка от кроссовок «Кэт». Она носила такие лет семь и никак не могла сносить. Да, у нее была такая, совершенно точно. И половичок перед дверью под коробкой у нее похожий, да и дверь…
Нет.
– Больной ты сукин…
Ася выронила телефон. Грудь выталкивала неровные быстрые вдохи. Она рванулась вперед в попытке схватиться за кран и упала обратно. Рванулась снова, в этот раз дотянувшись до него кончиками пальцев, не замечая, как ее окутывает красное облако. Третий рывок был почти успешным: рука соскользнула, стоило ей сомкнуть пальцы, но задача уже не казалась невыполнимой. В глазах темнело и плыло, и Ася прогоняла дурноту злостью, стискивая зубы, кусая щеку и выравнивая дыхание. Еще немного, совсем капельку…
Яростно рыкнув, она выбросила тело вперед и вцепилась в кран обеими руками, давая себе не больше пяти секунд, чтобы отдышаться, и молясь, чтобы он выдержал. Мучительно медленно подогнула под себя одну ногу, потом вторую, пару раз едва не сорвавшись и прокусив от напряжения губу. Сев, наконец, на колени, Ася повернулась и отжалась от бортика на трясущихся руках, боясь в любую секунду сорваться и разбить об него лицо. Но мышцы каким-то чудом выдержали.
Казалось, ее тяжелое дыхание раздавалось в каждом углу помещения. Ноги ощутили пол, но твердости в них хватило, только чтобы стоять, потому что с первого же шага Ася впечаталась плечом в стену. Несколько минут она натягивала на себя халат, не обращая внимания на кровавые ручейки, текущие по ногам. Ее неумолимо тянуло в коридор. Через боль и бессилие. Пусть это будет последнее, что она сделает в жизни, но Ася доберется до двери, заберет коробку и откроет, чтобы убедиться.
