Мрачный особняк без Алана кажется ещё унылей. Пока я переодеваюсь в спальне, Ник за дверью с кем-то энергично разговаривает по связи, успокаивает, раздаёт указания. Похоже, от наставника он взял только лучшее. Платье госпожи Шеус висит на мне мешком, а коленки, наоборот, голые. Спасибо порталам, никто посторонний меня такую не увидит. Ник не в счёт: совместное дело перевело его в категорию если и не друзей, то коллег точно. Мантию я очищаю простейшим бытовым заклинанием, складываю её и выхожу. Ник сворачивает разговор и улыбается:
– Я должен извиниться, Лин. Перед всеми природниками в твоём лице. Никогда раньше я не менял мнение о чём-то или ком-то за считанные часы, но сегодня произошло именно это. Мне стыдно за всё, что я говорил утром.
– Ладно тебе, – тоже улыбаюсь я. – Благослови меня – и мы в расчёте.
С ладони Ника срывается ослепительно белая птица, делает круг над моей головой и рассыпается сотнями сверкающих искр.
– Лин, – щёки Ника розовеют, – у тебя… кто-нибудь есть?
Вопрос, на который я обычно отшучиваюсь или огрызаюсь, чтобы отвадить излишне любопытных. Только Нику надо ответить честно:
– Нет. И да. Всё очень сложно. Я для него ещё ребёнок, а мне никто другой не нужен. Такие… односторонние отношения.
Как ни странно, он понимает. Грустнеет, потом кивает:
– Я ему завидую. Но мы же можем быть друзьями?
– Конечно! – с облегчением заверяю я. – Тем более будем вместе работать.
– Будем, – Ник протягивает руку и жмёт крепко, по-мужски.
Напоследок я диктую ему свой номер и шагаю в портал.
Госпожа Шеус пьёт гроф прямо в спальне и моё появление встречает радостным возгласом:
– Я уже вся извелась! Столько лет мечтала об отдыхе, а хватило нескольких часов безделья. Счастье, что члены Совета уходят не на пенсию, а прямо на Небеса: без работы я взвыла бы не хуже дэрга. Ну как, моё платье принесло удачу?
– Мы поймали преступника, – киваю я. – Простите, не могу сказать больше.
Алан не брал с меня клятву о молчании, но, уверена, потому что знал: я не стану болтать. Быстро переодеваюсь в свои вещи, приказываю волосам переплестись. Госпожа Шеус звонко прицокивает:
– Какое удобство! И почему я не природница?
Риторические вопросы не требуют ответа, и я лишь вымученно улыбаюсь. На душе скверно. Нужно возвращаться в УМКу, но вместо этого я выхожу на улицу и набираю номер учителя.
– Светлого дня, Лин! – от жизнерадостного голоса словно прибавляется сил.
– Светлого дня! Ты не занят?
– Для тебя я всегда свободен. Приходи, выпьем грофа.
Каким образом учитель угадывает, когда я хочу не просто поболтать, а встретиться, – загадка. Только он никогда не ошибается. Я переношусь в Рокрэ. Здесь уже наступила зима, свежий снежок припорошил дорожку, иней превратил ветви деревьев в серебряное кружево. Мороз щиплет кожу и забирается под ткань жакета, приходится вспоминать заклинание обогрева. Иногда самый сильный маг жалеет, что он не бытовик: они такие вещи создают не задумываясь.
У входа в корпус дежурит Ко́йсо, издали машет мне рукой и расплывается в улыбке:
– Беги скорее в тепло!
– А жетон проверить? – в шутку грозно сдвигаю брови.
– А то я тебя не знаю, – смеётся Койсо. – Беги-беги!
В зимнем саду я снимаю жакет: жарко. Полосатые змейки при виде меня начинают выпрыгивать из воды. На ощупь нахожу пакет с кормом и насыпаю щепотку, иначе они так и поползут за мной. Учитель поджидает в уголке отдыха, на столе уже стоят две пузатые кружки с дымящимся грофом и вазочка с рассыпчатым печеньем, моим любимым.
– Что такая грустная? – он пододвигает мне кружку. – Неудачный день?
– Нет. День как раз удачный. Мы раскрыли убийство…
Слово за слово я выкладываю все подробности. Учителю можно: он никому не расскажет. Арэ́н Дéйрен, «Целитель душ», старший помощник руководителя реабилитационного центра, за свою жизнь выслушал столько секретов, сколько обычный человек не в состоянии представить. Тайны не покидают границ Рокрэ.
– Жуткое преступление, – ёжится учитель, когда я заканчиваю свой рассказ. – У вас с Аланом нервы закалённых боевиков.
– Поэтому Алан и взял меня, а не маму.
– Он умный мальчик. Притворяется легкомысленным, а на самом деле неплохой стратег. Недаром Трайг когда-то так в него вцепился.
Поднимаю голову. Учитель задумчиво следит за змейками.
– Ты ведь не всё мне рассказала, Лин. Твоё первое настоящее расследование и успех, а ты еле сдерживаешься, чтобы не расплакаться.
– Арэн, сто лет разницы – это много? – невпопад выпаливаю я.
– Если тебе год, а ему сто – много; когда ты едва справила совершеннолетие, а он восемьдесят лет отработал на ответственной должности – существенно. Затем разница стирается. Моей жене исполнился сорок один год, когда мы познакомились. То, что между нами полтора века, не смутило ни меня, ни её. Конечно, замечательно, когда супругов разделяют всего несколько десятков лет, но причина лишь в том, Лин, что никто не хочет пережить дорогого человека.
Учитель отпивает глоточек грофа и продолжает:
