– О, да-да… Приходил один джентльмен, которого сейчас редко видят в Лондоне. Это лорд Фарнсуорт. И он несколько дней не покидал этот дом. И был еще молодой человек, который заходил днем. Сам видел, как они целовались у окна безо всякого стыда.
Джервейза стало подташнивать. Однако же… Принимала ли Диана других любовников из скуки – или потому, что у нее были причины считать, что он не вернется? Впрочем, вряд ли это имело значение.
– Вы знаете, кто этот молодой человек?
– Да, его зовут Френсис Бранделин.
Аптекарь, явно из тех, кто питался чужими бедами и несчастьями, с жадностью всматривался в лицо виконта, ожидая его реакции. Джервейз не представился ему, но не сомневался: мистер Соумс знал, кто он такой, и знал, что Френсис – его кузен. Но виконт по-прежнему был невозмутим и не собирался доставлять старому стервятнику удовольствие.
– Кто-нибудь еще?
Соумс почесал в затылке.
– Ну, в некотором роде.
– Как это понимать?
– Знаете, был тут один субъект… Я видел, как он все ходил вокруг, когда уже закрывал аптеку на ночь. Это француз.
Джервейз не мог удержаться от расспросов, хотя и сознавал, что лишь поворачивает нож в ране. Он спросил:
– Тогда почему «в некотором роде»?
– Я ни разу не видел, чтобы он входил в дом. Думаю, он ждал, когда она наверняка останется одна. Полагаю, он хотел ее для себя одного. – Соумс плотоядно усмехнулся. – Он, видите ли, из благородных, это граф Везеул.
Джервейз думал, что не могло быть ничего хуже, чем узнать, что один из любовников Дианы – его лучший друг и кузен, но ошибался. Ведь граф Везеул – его главный подозреваемый, тот, кого он считал французским шпионом, действующим под кличкой Феникс, человек могущественный и развратный. Выходит, и он тоже посещал Диану… Но приходил ли он как любовник или как французский агент, покупающий информацию о нем? Или же в обоих ипостасях? И Диана сообщила Везеулу, что он, Джервейз, направляется на континент… Что ж, тогда она вполне могла быть удивлена его возвращением.
Джервейз молча достал из кошелька последние несколько золотых и положил на прилавок. К счастью, в это время в аптеку зашел покупатель, и это избавило его от необходимости что-либо говорить.
Повернув в сторону Уайтхолла, он мысленно спрашивал себя: «Что же, черт возьми, делать с Дианой?»
Джервейз предупреждал, что придет поздно, и Диана ждала его в гостиной, когда все остальные в доме уже спали. У нее вдруг возникло тягостное ощущение: казалось, что-то не так, – хотя Джервейз обязательно прислал бы записку, если бы не мог к ней прийти. Наконец раздался стук в дверь. Диана отложила книгу и бросилась открывать. Увидев виконта, она невольно отступила, и ее приветливая улыбка погасла.
«Но что же случилось?» – подумала она, вглядываясь в лицо виконта. Вчерашняя усталость исчезла, но исчезла и беззаботная открытость, которая так нравилась ей утром. Джервейз казался холодным и отстраненным – словно держал дистанцию, как делал когда-то.
– Можно мне войти? – произнес он.
– Да-да, конечно! – спохватилась Диана.
Она отошла в сторону, и виконт вошел. Он снова был безупречно одет – как и подобает лондонскому джентльмену.
– Может, поужинаете? – нерешительно спросила Диана. Она попыталась восстановить прежний порядок отношений.
Джервейз покачал головой.
– Я не голоден, спасибо.
Он прошел в гостиную. Диана последовала за ним и пробормотала:
– Тогда… хотите пройти в мою комнату?
За все месяцы, что они были вместе, он не каждый раз ел у нее, но постель всегда являлась обязательным пунктом программы.
– И снова спасибо, но нет. Я хочу с вами поговорить, а постель может этому помешать.
Виконт не стал садиться, а остался стоять – словно если бы сел, то тем самым взял бы на себя какие-то обязательства.
– Джервейз, что случилось? Я что-то сделала?..
Диана посмотрела на него с нарастающим страхом, спрашивая себя, не это ли тот самый кризис, который она предчувствовала.
– Да, возможно, – последовал ответ.
Упершись ладонью в массивный стол красного дерева, он положил другую руку на бедро, и эта поза никак не вязалась с исходившим от него холодом. Диану вдруг охватило раздражение, и она, усевшись на стул, заявила:
– Уже очень поздно. Если хотите устроить ссору, тогда начинайте.
– Мне вовсе не нужна ссора, я просто… – Он помолчал, подбирая слова. – Диана, так дальше продолжаться не может. Всякий раз, когда я спрашивал, хотите ли вы принять мое покровительство, вы отказывались, поэтому, строго говоря, я не имею права жаловаться на то, что вы встречаетесь с другими мужчинами. Я мог мириться с мыслью, что, возможно, придется делить вас с другими, но теперь, когда я знаю это точно… В общем, это для меня совершенно неприемлемо. В прошлом вы ставили мне условия, и я, подумав, всегда их принимал, но на сей раз я сам выдвигаю ультиматум: если вы не пообещаете мне верность, я буду вынужден отменить нашу договоренность.
«Какие холодные слова…» – со вздохом подумала Диана. И тут же, заглянув в серые глаза виконта, увидела отчаяние и боль. Стараясь унять дрожь в руках, она сцепила пальцы и тихо спросила:
