Эдит добродушно усмехнулась.
– Девочка моя, это помогло нам обеим.
– Но почему после всего, что с тобой случилось, ты захотела перебраться в Лондон и стать куртизанкой? – спросила Мадлен. – Вот если бы ты захотела уйти в монастырь, я бы не удивилась!
Диана подлила всем чаю.
– Я знаю, это может показаться странным, но я чувствовала: это именно то, что мне следовало сделать. Несмотря на то что мой отец и мой… муж со мной сделали, я знала: не все мужчины такие. В деревне, где я росла, было немало счастливых семей и добрых мужчин. Поскольку муж у меня уже имелся, я не могла выйти замуж, но хотела найти своего мужчину, того, кто меня полюбит. – Диана ненадолго задумалась, потом с лукавой улыбкой добавила: – Признаюсь, мне понравилось то, что ты сказала про красоту: что она дает женщине власть над мужчиной. Вот я и подумала, что было бы неплохо для разнообразия получить над кем-нибудь власть, то есть иметь выбор – соглашаться или не соглашаться.
– Но я еще говорила, что это опасно, – напомнила Мадлен.
– Да, знаю, – прошептала Диана. К ее глазам вдруг подступили слезы, и она, прогоняя их, заморгала, потом накрыла голову пледом. – Я представления не имела, что делаю. Наверное, я не гожусь на роль сирены.
– Верно, дорогая, не годишься. Ты подходишь для роли жены, матери и подруги.
Мадлен хотела этими словами приободрить Диану, но та, горестно всхлипнув, пробормотала:
– Что же мне теперь делать? Он меня ненавидит. Сказал, что не хочет даже видеть меня.
Воцарилось тягостное молчание. Наконец Эдит сказала:
– Мэдди, ты у нас эксперт по мужчинам. Что скажешь?
Мадлен села рядом с Дианой и обняла ее за плечи.
– Может быть, Сент-Обин ненавидит тебя… в каком-то смысле, но поверь, его чувства намного сложнее. Должно быть, в его душе смешались любовь, ненависть, желание и гнев – все это очень сильные эмоции. Если бы он был к тебе равнодушен, вернуть его было бы куда труднее.
– Думаешь, есть шанс, что я смогу заставить его передумать? – спросила Диана.
– Да, если ты вылезешь из-под пледа и будешь бороться как женщина, – пошутила Мадлен.
И в тот же миг мокрое от слез лицо Дианы показалось из-под пледа.
– Бороться как женщина? Что это значит?
– Вспомни, что ему в тебе нравится, и используй это. Любовь, желание, смех – тебе лучше знать. И еще попытайся понять причины, по которым он так рассердился.
На лице Дианы выражение безнадежности сменилось задумчивостью. Сделав глоток чаю, она спросила:
– Думаешь, это потому, что я задела его чувство гордости? Он считает, что я нарочно все это подстроила, чтобы его унизить?
Мадлен задумалась, вспоминая все, что знала о Сент-Обине и о мужчинах вообще, наконец медленно проговорила:
– Гордость, несомненно, в этом замешана, но не только она. Судя по тому, что ты рассказала, он считает, что ты обманула его доверие. Это одна из самых серьезных травм, которые можно нанести отношениям между мужчиной и женщиной. А ведь Сент-Обин не производит впечатление человека, который легко доверяет людям. Похоже, он приложил огромные усилия, чтобы тебе поверить, и именно поэтому так оскорбился, решив, что ты его предала.
– Ах, Мэдди, ты, как всегда, права. – Диана нахмурилась. – Я не знаю, что с этим делать, но… – Она вдруг вспомнила фразу Джервейза, которую не поняла. – Он обвинил меня в том, что я подговорила тебя попросить у него денег. Что это значит?
Мадлен кивнула.
– Я попросила Сент-Обина, чтобы он открыл счет на твое имя и регулярно вносил платежи. Он тотчас согласился, так что с прошлого сентября ты стала богаче на двести фунтов. – Увидев изумленное лицо Дианы, Мэдди встревожилась. – Что, из-за этого возникли неприятности?
– Боюсь, что да. Он думает, что это я тебя подговорила и только притворяюсь невинной.
– О, нет-нет! – воскликнула Мадлен. – Диана, дорогая, как нехорошо получилось! Мне очень жаль… Но в жизни всякое бывает. Поскольку Сент-Обин был готов проявить щедрость, мне показалось, что глупо не откладывать деньги тебе на будущее. Меня беспокоило, что ты очень беспечно относишься к своему финансовому положению. Значит, теперь он винит тебя за то, что я сделала?
Мэдди пришлось самой обеспечивать свое будущее, так что в ее беспокойстве за менее опытную подругу не было ничего удивительного. Но получилось так, что поступок, совершенный с добрыми намерениями, стал для Джервейза еще одним поводом считать свою любовницу лгуньей.
Допив остатки чая, Диана пробормотала:
– Это не так уж важно. Есть много других грехов, в которых он может меня обвинять. – Она взмахнула чашкой, подержала ее перед собой с закрытыми глазами, после чего передала Эдит. – Посмотри, пожалуйста… Сможешь ли ты сказать, между Джервейзом и мной все кончено?
Эдит с сомнением проговорила:
– Нехорошо гадать на то, что очень близко к сердцу. Ты слишком сильно об этом беспокоишься.
– Пожалуйста! – взмолилась Диана. – Мне нужно знать, есть ли хоть какая-то надежда.
Эдит с явной неохотой взяла чашку и заглянула в нее. И тут же глаза ее затуманились, дыхание почти прервалось, а когда она заговорила, голос доносился словно издалека.
