Диана задумалась, машинально поглаживая бумагу. Юридически она являлась виконтессой Сент-Обин, не так ли? Неужели Джервейз выставит ее из Обинвуда, если она приедет? Если бы они встретились наедине – возможно, но в присутствии гостей правила хорошего тона не позволят ему так поступить. И если она приедет на день позже, когда будет ясно, что другие гости уже собрались…
Диана смотрела прямо перед собой невидящим взглядом, ее разрывали противоречивые эмоции – искушение и страх. Она была готова бороться за Джервейза, сделать все возможное, только бы убедить его в том, что ее любовь не притворство, но для этого ей нужно было с ним встретиться.
Ей не пришлось долго раздумывать. Она твердо решила, что поедет в Обинвуд.
На следующее утро Диана позавтракала с Джоффри, потом взяла его в парк на прогулку верхом. Ей хотелось уделить сыну побольше внимания – она испытывала чувство вины, зная, что скоро снова уедет. Мальчик был счастлив, без умолку болтал, рассказывал ей о книгах, которые прочитал, и показывал, насколько лучше стал ездить верхом. Когда Джоффри сидел на коне, точнее – на пони, было очень хорошо видно, что он сын своего отца. Хотя не прошло и года с тех пор, как мальчик начал учиться верховой езде, он держался в седле с непринужденной грацией прирожденного наездника.
Передавая лошадей конюху, Диана украдкой наблюдала за сыном и спрашивала себя: что почувствовал Джервейз, узнав, что Джоффри его сын? Хотя виконт и отрицал это, Диана не сомневалась: как только у него появится время как следует подумать, он признает родство. По мере того как Джоффри и Джервейз все лучше узнавали друг друга, Диана наблюдала за ними с трепетом и надеждой; ей очень хотелось, чтобы они поладили, и она боялась, что этого не случится. Казалось, что Джоффри виконту нравится, но будет ли он ставить мальчику в вину ее воображаемое предательство? Диана надеялась, что нет, она знала, что по сути своей Джервейз человек справедливый. Но он был очень зол и расстроен, и Диана решила, что не позволит мужу приблизиться к сыну, пока не будет точно уверена, что виконт не сделает ничего дурного. Она стремилась дать сыну достойное положение в обществе – хотела, чтобы у него были и титул, и богатство, и власть, на которые он имел право по рождению и которые, она знала, он будет нести достойно. Но она не хотела, чтобы мальчик стал пешкой в войне между родителями, – она скорее отвезет его в американские колонии и вырастит одна.
Обычно Джоффри сам ухаживал за своим пони, но сегодня Диана велела ему передать животное помощнику конюха, чтобы они могли поговорить. Сын вопросительно посмотрел на мать, но послушно последовал за ней в утреннюю гостиную. Диана сняла перчатки и сказала:
– Джоффри, на следующей неделе я уеду на несколько дней. Извини, но эту поездку нельзя отменить.
Мальчик нахмурился.
– Можно мне с тобой?
Она покачала головой.
– Нет. Боюсь, что нет.
Она не хотела брать сына с собой – ведь между ней и Джервейзом могло произойти что угодно…
– Мама, но почему?
Как ответить на этот извечный детский вопрос? Пока Диана раздумывала, Джоффри с вызовом продолжил:
– Ты ведь поедешь к лорду Сент-Обину?
Диана и раньше подозревала, что обожание, с которым Джоффри относится к виконту, существовало бок о бок с ревностью к мужчине, занимавшему так много времени его матери. И сейчас вопрос Джоффри подтвердил ее подозрения. Диана решила держаться непринужденно. Сняв шляпку и жакет, она села и, внимательно глядя на сына, проговорила:
– Да, Джоффри, к нему. Очень жаль, что я должна так скоро снова тебя оставить, но эта поездка необходима.
Мальчик насупился, вздохнул, однако промолчал. Диана протянула к нему руку – и вдруг голова его начала запрокидываться в первой стадии припадка. Через несколько мгновений он упал на пол, его тело выгнулось дугой, а язык вывалился. Бросившись к нему, Диана опустилась рядом на колени; как всегда, когда у сына начинался припадок, ее охватил ужас. Она потянулась к нему, – но ее руки внезапно замерли. Она видела в жизни много припадков Джоффри, и этот выглядел как-то странно. Судорожные подергивания немного отличались от обычных. Диана схватила сына за плечи, немного приподняла и закричала:
– Джоффри, ты притворяешься?
Синие глаза мальчика, которые только что были закатившимися, посмотрели на нее виновато. Тело же его вовсе не казалось напряженным. Диана ужасно разозлилась на сына – как никогда в жизни. Перекинув через колено, она несколько раз шлепнула его по заду, хотя никогда раньше этого не делала. Джоффри завопил от возмущения и боли, а уже несколько секунд спустя мать с сыном обнимались и оба рыдали. Всхлипнув, Диана прошептала:
– Прости, мне не следовало тебя бить, но никогда, никогда больше так не делай. Можешь на меня кричать, швырять вещи, если есть такая потребность, но никогда, никогда не притворяйся, что у тебя припадок. Ты не знаешь, что со мной от этого делается. Это… нечестно.
Джоффри достал из кармана носовой платок, высморкался и сказал виновато:
