Опустив голову, виконт поцеловал жену, и его губы были не требовательными, а нежными. Диана ответила на поцелуй – сначала нежно, потом со все нарастающей страстью. А затем стала гладить мужа по спине и плечам; ей хотелось чувствовать его тепло и силу. Джервейз ласкал ее именно так, как ей больше всего нравилось. В какой-то момент, почувствовав, что она уже на грани экстаза, Джервейз перевернулся на спину и усадил Диану на себя, а когда вошел в нее, она тихо вскрикнула, и стало ясно, что в этом их соединении было нечто очень правильное… и восхитительное. Джервейз по-прежнему пытался контролировать себя, но Диана сразу поняла, что он был так же возбужден, как и она. Чтобы продлить близость, они на высоком плато наслаждения несколько минут лежали почти без движения, и сейчас были так близки, как никогда прежде. Через некоторое время Диана начала энергично двигать бедрами: ей хотелось чувствовать мужа все глубже и глубже. И сейчас управляла она, именно она задавала темп, и для сегодняшней ночи это было идеально. Диана поражалась тому, что мужчина, который так долго не признавал собственных чувств, теперь так хорошо понимает, что нужно ей. А потом не осталось ни мыслей, ни логики – все завертелось в древнем танце любви, возносившем их все выше и выше, на ту немыслимую высоту, где весь мир вскоре рассыпался водопадом звезд.
Диана однажды уже чувствовала, как их души на мгновение соприкоснулись, но сегодня они воспарили гораздо выше; сегодня их души переплелись, как и их тела, и они оба познали такие вершины любви и страсти, каких никогда раньше не достигали.
В момент разрядки Диана наконец избавилась от ужасов лабиринта, и теперь для нее существовала только эта близость, только она была важна, и Диана совершенно точно знала, что в будущем ничто не сможет снова разлучить ее с Джервейзом.
Какое-то время они лежали без движения, крепко обнимая друг друга. Наконец Диана приподняла голову и посмотрела в лицо Джервейза, а он открыл глаза и улыбнулся. У Дианы перехватило дух от удивления: она никогда еще не видела его таким – чеканные черты его лица совершенно расслабились, а серые глаза стали прозрачными, как кварц.
– Я тебя любою, – прошептала Диана. Она понимала, что эти слова не передавали всех ее чувств, но других слов сейчас не было.
Джервейз нежно поцеловал ее и прошептал:
– Никогда не пойму, почему так, но я не собираюсь это оспаривать или задавать вопросы – это было бы все равно что оспаривать существование солнца, моря или ветра.
Снова откинувшись на подушку, он печально улыбнулся и добавил:
– Видишь ли, дорогая, желание все понять – это мой главный порок, поэтому, вопреки моим словам, мне ужасно хочется задать тебе один вопрос…
Диана засмеялась и, соскользнув на матрас, проговорила:
– Милый, спрашивай все, что захочешь. Хотя не обещаю дать разумный ответ.
И тут муж взглянул на нее очень серьезно и пробормотал:
– Ты как-то говорила, что после нашего… венчания ты меня возненавидела, а потом перестала. Ненависть я могу понять: у тебя было на нее полное право, – но я не понимаю, почему ты перестала меня ненавидеть.
Диана закрыла глаза, вспоминая то время.
– Знаешь, ответ на этот вопрос логичный, по крайней мере – для женщины. Я тебя ненавидела, пока не начала чувствовать, как во мне шевелится наш ребенок. И это было так удивительно, так чудесно, что для ненависти просто не осталось места.
Открыв глаза, Диана продолжила:
– И держать на руках сына… это было чудо. Я решила, что любой мужчина, который мог стать отцом такого милого ребенка, не может быть совсем плохим. Ты повел себя дурно, но это не делало тебя дурным человеком. – Она помолчала, глядя в пространство и подыскивая подходящие слова. – Когда я собиралась в Лондон, то ехала с мечтой найти мужчину, которого смогу полюбить. Конечно, это означало бы, что я изменила мужу, но я не воспринимала тебя как реальность, не чувствовала себя твоей женой. А потом мы встретились, и я узнала в тебе моего мужа. Я решила, что должна получше тебя узнать и что мне не стоит искать другого мужчину, пока я не буду совершенно уверена, что мое замужество ничего не значит. А когда я тебя узнала… – Она улыбнулась, глядя ему в глаза. – Полюбила.
Джервейз подтянул одеяло повыше и, накрыв плечи жены, пробормотал:
– Но почему?.. Я до сих пор не могу этого понять.
Диана ненадолго задумалась, потом сказала:
– Рядом с тобой я чувствую себя защищенной и в безопасности. И еще я знала, что если ты когда-нибудь сможешь меня полюбить, то уже никогда не разлюбишь. Знала, что ты всегда будешь со мной и что я всегда смогу на тебя положиться.
Джервейз на мгновение помрачнел, и Диана поняла, что он вспоминает остров Мулл и вчерашнюю ночь. Прижав ладонь к его щеке, она тихо проговорила:
– Способность на насилие в экстремальных обстоятельствах свойственна человеку. Ты не святой, и я тоже. Я ненавижу насилие. И сомневаюсь, что смогла бы убить Везеула даже ради спасения собственной жизни. Но я могу убить, чтобы спасти человека, которого люблю.
– За что я тебе весьма признателен, – пробурчал виконт.
Диана нахмурилась.
