– Не хочу быть надоедливой, но тебе действительно нужно подумать о своем будущем. Кажется, Сент-Обин тебе очень нравится. Он хорошо с тобой обращается, и с тех пор как ты стала с ним спать, мурлычешь как кошка. – Она внимательно посмотрела на Диану и увидела, что та залилась румянцем. – Скажи, если он и в самом деле попросит твоей руки, ты согласишься?
Решившись наконец посмотреть подруге в глаза, Диана проговорила:
– Ладно, хорошо. Если ты настаиваешь, я тебе скажу, что думаю. Хотя ему нравится мое тело, он слишком аристократ, чтобы жениться на шлюхе, даже такой, как я, то есть с претензией на элегантность. Да, он ко мне добр, но он аристократ до мозга костей, и я, даже если выйду за него, никогда не буду соответствовать его требованиям. Возможно, ему хочется иметь меня в качестве любовницы бесконечно долго, чтобы избежать хлопот при поисках другой, но ведь это вовсе не предложение руки и сердца.
Мадлен с интересом взглянула на подругу: ей казалось, что Диана слишком уж горячилась, когда говорила все это.
– Даже самые гордые мужчины могут вести себя неожиданно, когда речь заходит о сердечных делах. Может, и твой виконт…
– В данном случае речь не о сердце, а совсем о другой части тела, – перебила Диана.
Мадлен усмехнулась. Когда Диана пыталась быть вульгарной, это выглядело так, как если бы котенок Джоффри выдавал себя за тигра.
– Видишь ли, дорогая, та часть тела, на которую ты ссылаешься, часто имеет загадочную связь с сердцем.
Диана с преувеличенной аккуратностью развернула отрез красного бархата.
– Мэдди, ты, кажется, забыла, что у него где-то в Шотландии сумасшедшая жена.
– Нет, не забыла. Но я не уверена, что эта персона действительно существует. – Мадлен взяла катушку бельгийских кружев, отмотала немного и приложила к красному бархату. – Я навела кое-какие справки. Хотя туманные слухи действительно ходят, но никто не знает ничего определенного. Я не удивлюсь, если Сент-Обин сам их распустил – чтобы за ним не гонялись. Он когда-нибудь упоминал при тебе жену?
– Один раз я о ней упомянула, – призналась Диана.
– И что же?
– Он мне не ответил.
Мадлен снова усмехнулась. Выходит, Сент-Обин, как и Диана, уходил от вопросов, которые не хочет обсуждать.
– Но ведь виконт не подтвердил этот слух, – продолжала Мадлен. – И если бы жена действительно существовала, то он скорее всего сказал бы тебе об этом на всякий случай – чтобы ты не вынашивала мысли о браке.
– Не фантазируй, Мэдди, – пробурчала Диана. – И вообще, у нас с ним чисто деловые отношения, – добавила она, и при этом рука ее, лежавшая на прилавке, задрожала.
И тут Мадлен вдруг накрыла ее руку ладонью и шепотом спросила:
– Ты в него влюблена?
Диана потупилась, чтобы не встречаться взглядом с подругой, потом нетвердым голосом ответила:
– Думаешь, я совершу такую ошибку после того, как ты мне очень подробно объяснила, почему куртизанке не следует влюбляться в своего покровителя?
Мадлен покачала головой:
– Это не ответ.
– Да и что я знаю о любви? – Диана попыталась улыбнуться. – Мне ведь только совсем недавно стало известно о том, что такое похоть.
Мадлен в очередной раз усмехнулась.
– Эти две вещи, знаешь ли, связаны между собой. Поскольку ты больше ни с кем не встречаешься… В общем, я уверена: если ты еще в него не влюбилась, то скоро влюбишься. Поэтому отвечай: когда он попросит твоей руки, ты примешь его предложение?
Диана долго молчала, а когда наконец заговорила, голос ее дрожал.
– Может, все как-нибудь образуется… – Она вздохнула и добавила: – Но я не знаю, как именно.
Декабрь выдался необычно сухим – не было ни снега, ни дождя, – и поездка в Уорвикшир особых неудобств не доставила. Лорд Сент-Обин предоставил им свой роскошный экипаж и снабдил в дорогу нагретыми кирпичами – для тепла – и корзинкой с деликатесами, а сам уехал в Обинвуд тремя днями раньше – якобы для того, чтобы сделать какие-то дела. Диана подозревала, что это был просто предлог избежать поездки в одном экипаже с тремя женщинами и ребенком. И она его не винила. Долгий день в тряском экипаже с Джоффри подействовал бы на нервы любому.
