Джоффри, постоянно находившийся в приподнятом настроении, то и дело смотрел в окно и непременно заглядывал в конюшни, когда они делали короткие остановки на почтовых станциях. Когда опустились ранние зимние сумерки, Диана ненадолго задремала в углу кареты; она уже сомневалась, что поступила разумно, взяв мальчика в Обинвуд. Не совершала ли она ошибку, позволяя сыну и Джервейзу лучше познакомиться друг с другом? Джоффри знал только ласковое к себе отношение, и его же будет ожидать от хозяина дома. Она, конечно, не позволит сыну постоянно путаться под ногами, но ведь во время этого визита пути мальчика и виконта все равно будут частенько пересекаться… В ту ночь, когда Джервейз познакомился с Джоффри, он был благожелателен к нему и терпелив, однако трудно было представить, чтобы дела ребенка его очень заинтересовали. А если виконт все же проявит к мальчику интерес? Это может быть даже хуже. Джоффри очень не хватало отца, и он с радостью принял бы в этом качестве любого взрослого мужчину, который проявил бы к нему интерес. И тогда, если барьеры между ней и ее любовником окажутся непреодолимыми, Джоффри, возможно, будет очень переживать…
Диана тихо вздохнула. Хотя она и позволила событиям развиваться своим чередом, все равно всю последнюю неделю очень волновалась. Но ведь в таких случаях, как часто напоминала ей Мадлен, беспокойством ничего не добьешься, только морщины появятся.
Когда экипаж остановился перед Обинвудом, Диана едва удержалась от возгласа изумления – казалось, в этом огромном особняке мог бы поместиться не только их с Мэдди лондонский дом, но и добрая половина Мейфэра. Как сообщил ей виконт, первоначально Обинвуд был аббатством, и от тех времен многое сохранилось до сих пор – в том числе и галереи. При строительстве использовали светло-золотистый камень, и средневековый облик этого величественного строения казался необычайно романтичным.
Они выбрались из экипажа, Джоффри тотчас же взял Диану за руку: было очевидно, что мальчик немного оробел, оказавшись перед такой громадой.
Женщины принялись оправлять юбки, и тут по широкой лестнице спустился виконт, чтобы приветствовать гостей. Диана невольно им залюбовалась. Как красиво он двигался, как легко и уверенно… Во всем его облике сквозило достоинство, соответствующее его общественному положению. Неужели Мадлен всерьез полагала, что он мог рассматривать ее в качестве своей жены? Какая нелепость!
И вот он уже перед ней, склонился над ее рукой, а затем улыбнулся так, что у нее перехватило дыхание, и внезапно мысль, что он действительно к ней неравнодушен, перестала казаться такой уж абсурдной. Эта чудесная улыбка тронула его губы лишь на мгновение, а потом он обратился к другим гостям, приветствуя всех с безупречной вежливостью. Джервейз и Эдит официально никогда не встречались, и Диана заметила, что Эдит откровенно рассматривает виконта – как если бы разглядывала лошадь какой-нибудь редкой породы. Джоффри, к ее удивлению, не забыл о хороших манерах и не бросился к хозяину дома. Хотя, возможно, мальчик просто робел – как и при виде величественного особняка.
Парадный вход вел в огромный зал, выполненный в модном в середине восемнадцатого столетия псевдоготическом стиле в отличие от подлинной готики первоначального аббатства. Но и зал был великолепен – высоко над полом стояли в нишах барочные статуи святых, а в огромном очаге можно было бы зажарить целого быка.
Виконт предполагал, что гости захотят перед обедом отдохнуть с дороги, поэтому миссис Рассел, его экономка, проводила их в отведенные им комнаты. Джоффри и Эдит, как Джервейз и обещал, отвели детские покои – очень уютные комнаты, расположенные далеко от главных апартаментов. Мадлен и Диану также разместили на некотором расстоянии друг от друга, так что ни у кого не будет недостатка в уединении.
Роскошная комната Дианы, выдержанная в розовых тонах, встретила ее приятным теплом камина. Она со вздохом опустилась в обитое парчой кресло. Великолепие обстановки казалось ярким напоминанием о непреодолимой социальной пропасти между ней и Джервейзом. Физическое расстояние – совсем другое дело, его-то совсем не трудно преодолеть. Думая об этом, Диана услышала какой-то негромкий звук. Повернувшись, она увидела, что из алькова в дальнем углу комнаты вышел Джервейз. В первое мгновение она удивилась, потом улыбнулась – чего-то подобного и следовало ожидать. А он, молча остановившись перед ней, смотрел на нее так, словно она была любовью всей его жизни.
И тут он стремительно шагнул к креслу, в котором сидела гостья, и, обхватив ее лицо ладонями, воскликнул:
– Диана, как мне вас не хватало!
Он наклонился и поцеловал ее решительно и требовательно. Диана тихонько застонала – желание вспыхнуло тотчас же, и она мгновенно забыла обо всех своих безрадостных раздумьях. Более того, она уже не чувствовала усталости после утомительного путешествия по тряской дороге. Она ответила на поцелуй виконта, нисколько не сдерживаясь, со всей страстью.
