Но от нежности до страсти совсем недалеко, и вскоре они перебрались в постель. Зная, что в их распоряжении вся ночь, они занимались любовью обстоятельно и неторопливо – так, чтобы прочувствовать каждое мгновение близости. Теперь между ними появилась новая грань интимности, и на пике экстаза Диана почувствовала, что их души на краткий миг соединились, слились воедино точно так же, как сливались тела, и это было чудесно, восхитительно, так что Диана даже прослезилась – и из-за красоты того, что между ними происходило, и из-за того, что все это слишком быстро закончилось.
Отчасти надеясь, что Джервейз не расслышит ее слова, Диана прошептала:
– Я вас люблю.
На мгновение она испугалась, подумав, что зашла слишком далеко и слишком быстро: ведь Джервейз мог истолковать ее слова как притязания на его свободу и независимость, – но он поцеловал ее с бесконечной нежностью, потом положил голову на грудь и крепко обнял. Поглаживая его по волосам, Диана радостно улыбалась, думая о свершившемся чуде – об установившемся между ними доверии.
Интуиция подталкивала ее рассказать о себе все: про Йоркшир, про то, как она туда попала, про Джоффри, а также объяснить, почему она решила стать куртизанкой. Хотя она никогда не лгала Джервейзу, всю правду все же не рассказывала, и сейчас ей очень хотелось быть предельно откровенной. Но Диана на это не решилась, не зная, как воспримет Джервейз всю эту историю; она боялась лишиться того, что совсем недавно обрела, боялась разрушить эти прекрасные мгновения.
И время рассказать всю правду ушло – пролетело в радостном смехе и жарких объятиях. Позже Диана будет очень жалеть, что пренебрегла интуицией и не рассказала о своем прошлом. Но она даже представить не могла, как дорого ей придется заплатить за свое малодушие.
Предположение Джервейза оказалось верным – было необычайно приятно провести с Дианой всю ночь. И он лишь смутно сознавал, что на протяжении ночи они постоянно меняли позы. Утром же, проснувшись, он почувствовал себя по-настоящему счастливым, чего прежде с ним не случалось.
«Ведь сегодня самый короткий день в году», – подумал он, улыбнувшись. Тут Джервейз вспомнил, что дверь была заперта еще с вечера, так что горничные не смогут развести огонь в камине, поэтому ему пришлось выбраться из теплой постели, чтобы заняться этим самому. Диана, протестуя, что-то пробормотала во сне. Склонившись над ней, Джервейз осторожно отвел волосы с ее лица. Как она прекрасна в столь ранний час, с растрепанными волосами…
– Я сейчас вернусь, – прошептал он на всякий случай.
Джервейз подозревал, что по его лицу блуждала глупейшая улыбка, не покидавшая его все то время, пока он разводил в камине огонь. В комнате было очень холодно, и Джервейз невольно поежился, возвращаясь в постель. Диана обняла его и прошептала:
– Ммм… вы как ледышка. – Прижавшись к нему покрепче, с лукавой улыбкой добавила: – О, я нашла кое-что горячее…
Джервейз засмеялся и, проводя ладонью по ее бедру, пробормотал:
– Если вы мне поможете, я очень быстро согреюсь.
И уже минуту спустя их дыхание становилось все чаще, а горячая кровь быстрее бежала по жилам. Диана при этом тихонько стонала, а Джервейз, как всегда, изумлялся: ему казалось, что каждое их соитие отличалось от предыдущих и становилось особенным, так что его влечение к этой женщине, возможно, никогда не ослабеет. Эта мысль была очень приятна и уже совершенно не пугала.
Позже, когда они лежали в объятиях друг друга, Джервейз со вздохом сожаления сказал:
– Скоро мне нужно вернуться в мою комнату.
Диана засмеялась.
– Думаете, в этом доме остался хотя бы один слуга, который ни о чем не догадался?
Джервейз лукаво улыбнулся.
– Догадываться они могут, но точно не знают. Мало ли, а вдруг мои порочные помыслы направлены на Эдит?..
Диана тихо рассмеялась.
– Неужели вы могли бы предпочесть женщину, которая по возрасту годится вам в матери?
Джервейз взглянул на нее как-то странно, и она, решив сменить тему, спросила:
– Потайной коридор ведет в вашу спальню?
– Эта спальня когда-то называлась комнатой любовницы. Хозяйские покои расположены к ней под прямым углом, так что расстояние довольно короткое. Поскольку комнаты соединяются, очень удобно незаметно приходить и уходить, чтобы на тебя обращали как можно меньше внимания.
Диана приподнялась на локте и с любопытством посмотрела на любовника.
– Вам действительно не все равно, что люди о вас подумают? Мне казалось, что вас это совершенно не интересует.
Джервейз заложил руки за голову и задумался.
– Вообще-то мне наплевать, что думает обо мне большинство людей. Но в то же время я очень забочусь о неприкосновенности моей частной жизни. Наверное, в этом есть противоречие.
Диана улыбнулась.
– Ну, если не совсем противоречие, то что-то очень похожее. – Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, она сейчас выглядела необычайно аппетитно – как первая клубника весной.
Джервейз наклонился и, поцеловав ее в губы, проговорил:
– Наверное, я скоро уйду. Видите ли, я обещал одному арендатору осмотреть его сарай. Не хотите составить мне компанию?
