Диана тихо рассмеялась и, натянув одеяло до подбородка, осведомилась:
– Я безнадежно упаду в ваших глазах, если откажусь?
Джервейз рассмеялся и, свесив ноги на пол, пробормотал:
– Лежебока…
Диана кивнула:
– Да, признаю. Но поездка была очень долгой. К тому же, – она лукаво улыбнулась, – этой ночью мне не дали выспаться.
Виконт тоже улыбнулся.
– Хорошо, в этот раз я вас прощаю. – Он быстро оделся и с ухмылкой добавил: – Вообще-то именно я делал бо́льшую часть работы, но я-то полон энергии.
Диана с серьезнейшим видом кивнула.
– Да, разумеется. Если по возвращении у вас все еще останется избыток энергии – может, заглянете сюда?
Джервейз радостно рассмеялся. Поцеловав руку любовницы, он отпер дверь ее спальни и ушел в свою комнату. Теперь-то он начинал понимать, почему люди женятся. И, как ни странно, даже эта мысль его не встревожила.
Наскоро выпив чашку чая, Джервейз направился в конюшню. День был серый, пасмурный, а тяжесть, висевшая в воздухе, обещала дождь или снег. Оседлав коня, виконт уже собирался вывести его наружу, как вдруг заметил возле одного из денников маленькую фигурку. Присмотревшись, он узнал Джоффри, сына Дианы. Мальчик стоял на цыпочках возле загородки и протягивал коню в стойле морковку. Конь осторожно взял угощение губами и позволил мальчику погладить его морду. Джоффри был так поглощен этим занятием, что не заметил Джервейза. Когда же виконт с ним поздоровался, мальчик вздрогнул от неожиданности, затем быстро повернулся, вытер руку о штаны и ответил:
– Доброе утро, сэр. – Джоффри немного смутился. – Или нужно говорить «доброе утро, милорд»?
Джервейз в очередной раз засмеялся. Этим утром его все забавляло.
– «Милорд» – правильное обращение, но «сэр» – короче, так что, пожалуй, можешь так ко мне обращаться. Что ты думаешь о моей конюшне?
– Сэр, она замечательная! – воскликнул Джоффри с сияющими глазами. – Никогда не видел ничего подобного.
Когда Джервейз познакомился с мальчиком, его поразило сходство Джоффри с матерью, но сейчас он стал замечать и различия. Ярко-синие глаза были такими же, как у Дианы, но челюсть гораздо тяжелее, а волосы – темнее, без бронзовых оттенков. Но кто же был отцом Джоффри? Да и знала ли это сама Диана? Решительно отогнав неприятные мысли, виконт сказал:
– Я собираюсь ехать на ферму одного из арендаторов. Хочешь поехать со мной?
Присоединившись к Джервейзу – тот шел к выходу, ведя коня в поводу, – Джоффри со вздохом сказал:
– Сэр, к сожалению, я не умею ездить верхом.
– Полагаю, у тебя просто не было такой возможности. Но ты проведешь здесь несколько недель. Не хочешь поучиться прямо сейчас?
Помня, с каким восторгом Джоффри смотрел на коня, когда кормил его морковкой, Джервейз ожидал, что мальчик с радостью согласится. И действительно, лицо Джоффри просияло, но радость в его глазах почти сразу погасла и он, покачав головой, произнес:
– Сэр, я думаю, мама не разрешит.
– Но почему?
В этот момент они уже вышли на конюшенный двор, и Джервейз тотчас забрался в седло. Мальчик же потупился и тихо сказал:
– Она боится, что я упаду.
И только сейчас Джервейз вспомнил про его припадки. Что ж, беспокойство Дианы казалось оправданным, но было очевидно, что мальчику очень хотелось покататься на лошади.
– Она вообще запретила тебе учиться ездить верхом?
Джоффри покачал головой.
– Нет, мама сказала, что нужно подождать, пока я подрасту. – Помолчав, добавил: – Маму очень расстраивают разговоры о том, что… что со мной не все в порядке.
Когда Джоффри это говорил, выражение его лица было до странности взрослым – как будто он понимал, что мать рассуждала не совсем разумно, но смирился с этим. Вероятно, болезнь сделала его не по годам мудрым. Джервейз уже взял поводья, собираясь отправиться в путь, но вдруг, поддавшись порыву, сказал:
– Можешь поехать со мной. А если твоя мама будет сердиться, то я возьму всю вину на себя.
Джоффри колебался лишь мгновение, а потом с радостной улыбкой потянулся к виконту. Джервейз подхватил его и усадил в седло впереди себя. Это было не самое удобное место, но Джоффри не возражал. Дрожа от возбуждения, он схватился за гриву коня.
Выехав со двора, виконт повернул на восток, в сторону фермы арендатора, и пустил коня легкой рысью. Интересно, ездил ли он когда-нибудь вот так же со своим отцом? Кажется, нет. Первые уроки верховой езды Джервейзу преподавал грум, когда ему было три года, а в четыре у него уже был собственный пони. А покойный лорд Сент-Обин не очень-то радовался обществу своего сына и интересовался им лишь как наследником.
Джоффри с любопытством смотрел по сторонам, но поначалу уважительно молчал, как и подобает благовоспитанному ребенку, потом задал вопрос про дорогу, по которой они ехали, – мол, она такая прямая и не означает ли это, что ее построили римляне. Немного помолчав, мальчик спросил что-то про овец на пастбище, а затем вопросы посыпались один за другим.
