– Как вы сами говорили два дня назад, в любой жизни есть риск, – сказала Диана. – Неужели ваша кровь так испорчена, что вы откажетесь от возможности узнать, каким был бы ваш ребенок? Неужели вам никогда не хотелось поделиться своим опытом или заново открыть этот мир глазами ребенка?
На мгновение лицо виконта исказилось словно в судороге, и он заявил:
– Я не желаю обсуждать это с вами. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Диана тихо вздохнула. Что ж, яснее некуда. Он провел черту, которую она не должна переступать. Но было совершенно очевидно, что его терзала ужасная боль – боль от какой-то застарелой душевной раны, о которой она ничего не знала. Кроме того, было ясно: упорствуя в своих расспросах, она ничего не добьется, а потерять может многое.
Тихонько вздохнув, она потупилась. Парта, на которой она сидела, была исцарапана многими поколениями скучающих учеников. Диана провела по ней ладонью. В самом углу было вырезано: «Сент-Обин». Интересно, сделал это Джервейз или кто-то из его предков? Каким Джервейз был в детстве? Наверняка серьезным и очень ответственным.
Диана в задумчивости произнесла:
– Говорят, в канун Рождества пчелы в своих ульях жужжат сотый псалом. Вы об этом слышали? И еще говорят, что животные на фермах обсуждает между собой славное пришествие, но горе тому человеку, который попытается подслушать.
Их с Дианой размолвка нравилась Джервейзу ничуть не больше, чем ей, и он с радостью подхватил новую тему.
– Про пчел никогда такого не слышал. Я всегда считал, что на зиму они впадают в спячку… или что-то в этом роде.
Он медленно подошел к окну. Утро было пасмурное, и его серый свет придавал лицу виконта холодноватые тона мраморной статуи.
– Здесь, в Уорвикшире, рассказывают, что в полночь животные на фермах поворачиваются на восток и почтительно склоняются, почитая новорожденного царя.
Диана тихо засмеялась.
– Какие удивительные вещи происходят в ночь вашего рождения! – воскликнула она.
Джервейз оглянулся на нее, приятно удивленный.
– Вы об этом помните?..
– Конечно, помню. – Помолчав, Диана неуверенно добавила: – У меня даже есть для вас подарки ко дню рождения. Я собиралась подождать до вечера, но… Ведь когда мы уйдем спать, будет поздно, и это уже не будет ваш день рождения.
Виконт, казалось, изумился: вероятно, больше привык делать подарки, а не получать.
– Да, наверное, лучше всего сейчас, – пробормотал он с улыбкой.
– Очень хорошо! – Диана просияла. – Пойдем в мою комнату?
Они вышли в коридор, и Диана осмотрелась, убеждаясь, что поблизости никого нет. Затем жестом пригласила Джервейза в свою спальню. Он всегда входил в ее комнату через потайную дверь, а сейчас впервые вошел обычным способом. Переступив порог, Диана тотчас подошла к гардеробу и достала мужской халат – роскошный, из темно-синего бархата, длиной почти до пола. Протягивая подарок Джервейзу, она сказала:
– Я сшила его из такой ткани, потому что она очень мягкая. Подозреваю, что вы никогда особо себя не балуете, вот мне и захотелось это сделать.
Джервейз с улыбкой поблагодарил за подарок и провел ладонью по бархату. Действительно, невероятно мягкий! Диана была права: сам он никогда бы не выбрал такую ткань, – но от нее исходило уютное тепло, как и от самой Дианы. Виконт был глубоко тронут – ведь она сшила этот халат собственными руками.
Диана же с робкой улыбкой продолжила:
– Я подумала… Возможно, вам будет удобно держать его у меня дома, поскольку вы часто там бываете.
Этим своим замечанием она дала понять, что он занимал постоянное место в ее жизни, и от этого подарок стал еще более приятным. Джервейз снова поблагодарил Диану – на сей раз поцелуем, – и она ответила на поцелуй, потом с улыбкой сказала:
– Но это еще не все…
Снова приблизившись к гардеробу, Диана достала плоский прямоугольник, завернутый в серебристую бумагу. Джервейз осторожно развернул подарок – и замер в изумлении: он держал в руках вставленную в раму карту королевства пресвитера Джона. Карта была очень детальная, с рисунками причудливых зверей и миниатюрными изображениями воображаемых чудес. Очень старая, тонко прорисованная и тщательно раскрашенная, эта карта, наверное, представляла немалую ценность, но для него ее цена определялась не деньгами. Джервейз был так тронут, что на время лишился дара речи. Выходит, Диана запомнила их разговор о его детских мечтах…
Он поднял на нее взгляд и увидел, что она смотрит на него с тревогой, не зная, угодила ли ему своим подарком.
– Диана, она для меня бесценна, более того… – Джервейз запнулся от избытка чувств, потом отчетливо проговорил: – Это два самых лучших подарка из всех, что мне когда-либо дарили. Спасибо вам…
Ее улыбка была прекрасной, как весенний рассвет.
– Я очень рада. Мне хотелось подарить вам что-нибудь особенное…
Положив карту на стол, виконт привлек Диану к себе, и губы их слились в поцелуе. Минуту спустя он проговорил:
– Вы можете преподнести мне еще один подарок, который станет действительно особенным, потому что получить его я могу только от вас. До ленча у нас есть почти час…
Диана весело рассмеялась.
– Любовь моя, тогда заприте дверь.
