– Дело не в том, что не захочет. – Диана снова вздохнула. – Но это его путешествие очень опасное… Бывает, корабли тонут… Случается и всякое другое… К тому же идет война, – добавила она.
Джоффри ненадолго задумался, потом спросил:
– Ты собираешься выйти за него замуж?
Не зная, что сказать, Диана ответила вопросом на вопрос:
– А почему ты спрашиваешь?
Она в очередной раз вздохнула. Ведь если мальчику приходили в голову такие мысли… Ох, это могло означать только одно – начинались сложности. Именно те, которых она давно уже опасалась.
Джоффри пнул ногой камешек на мостовой и в задумчивости проговорил:
– Когда мы были в Обинвуде, вы почти все время проводили вместе…
Диана опасливо взглянула на сына. Интересно, знал ли он, насколько много времени они проводили вместе. Но Джоффри, похоже, не понимал, о чем сейчас думала его мать.
– Мне показалось, что вы друг другу нравитесь, – добавил мальчик.
– Если люди друг другу нравятся, это не всегда приводит к браку, – сказала Диана, тщательно подбирая слова, и, не удержавшись, спросила: – А ты бы хотел, чтобы лорд Сент-Обин был твоим отцом?
Джоффри нахмурился, надолго задумавшись. Наконец, пожав плечами, ответил:
– Не знаю…
– Но он ведь тебе нравится?
– Да, но… – Джоффри внезапно остановился, чтобы погладить дружелюбную дворняжку.
Собака заскулила и прижалась к его ноге. Мальчик с надеждой посмотрел на мать, но та строго сказала:
– Нет-нет, нам ни к чему еще одно животное в доме. К тому же у этого пса, наверное, уже есть собственный дом. Он выглядит вполне сытым. Взгляни на него.
Джоффри потрепал собаку по ушам и пошел дальше. Пес сел на мостовую и стал смотреть мальчику вслед. А тот, немного помолчав, продолжил свою мысль:
– Лорд Сент-Обин очень мне нравится, но ты уделяешь ему слишком много внимания, когда он рядом.
И опять Диана не знала, что сказать. Впрочем, она с самого начала понимала, что может возникнуть ревность, поэтому старалась, чтобы сыну доставалась справедливая доля внимания. Но мальчика растили три обожавшие его женщины, и он, вероятно, обижался, когда про него хоть ненадолго забывали. Взяв сына за руку, Диана проговорила:
– Джоффри, мне очень жаль, что ты именно так все это чувствуешь. Я хорошо отношусь к лорду Сент-Обину, но это никак не связано с тем, как я отношусь к тебе, это совершенно разные вещи. И даже тысяча лордов Сент-Обинов не уменьшат мою любовь к тебе. – Решив, что сейчас самый подходящий момент затронуть другую проблему, она добавила: – И то же самое будет, если у меня когда-нибудь появятся другие дети. Ты мой первенец, и никакой другой сын или дочь никогда не смогут занять твое место.
Мальчик поднял взгляд на мать, крепко держась за ее руку, однако промолчал. Вероятно, для таких разговоров он был еще слишком мал.
Они уже подошли к рынку, когда вдруг раздались громкие голоса. Джоффри тотчас отпустил руку матери и подбежал к небольшой толпе, собравшейся неподалеку. Что-то в голосах людей и сына насторожило Диану. Подобрав юбки, она поспешила к нему. Оказалось, что зеваки собрались вокруг продавщицы яиц, у которой случился припадок эпилепсии. Женщина средних лет корчилась на земле, ее тело выгнулось дугой, язык вывалился, а из горла неслись нечеловеческие хрипы. В самом начале приступа она сбила с прилавка корзинки с яйцами, и сейчас лежала среди разбитой скорлупы, ярко-желтые желтки растеклись по земле и оставили пятна на ее скромном сером платье. Какой-то мужчина, стоявший рядом с ее прилавком, кричал людям, чтобы они отошли подальше, и время от времени тихо ворчал:
– Это скоро пройдет, скоро пройдет…
Но люди по-прежнему смотрели на несчастную – кто с любопытством, кто с жалостью, кто с отвращением. Взглянув на женщину, Диана повернулась к сыну. Лицо Джоффри выражало ужас и отвращение, а губы его дрожали. Внезапно мальчик повернулся и бросился бежать по запруженной людьми улице и, казалось, будто ничего перед собой не видел. Диана тотчас бросилась за ним, но смогла догнать только через два квартала – да и то лишь потому, что Джоффри не хватило дыхания, ведь мальчик на бегу то и дело всхлипывал. Остановившись напротив кондитерской, он с жадностью хватал ртом воздух, и по его лицу струились слезы. Бросив корзинку, Диана опустилась рядом с ним на колени и обняла его, пытаясь успокоить.
– Это… это… – Ему все еще было трудно дышать. – Это то же самое, что бывает со мной?
Диана медлила с ответом, наконец сказала:
– Да, то же самое.
Джоффри яростно помотал головой.
– Нет-нет! О, это ужасно. Все равно что быть животным… Неудивительно, что они так на нее пялились… – Пытаясь сдержать слезы, мальчик уткнулся лицом в шею матери. – Это несправедливо! Что я сделал плохого? Почему Бог сотворил меня таким?
Диана крепко обняла сына – увы, она больше ничего не могла сделать. Она прекрасно понимала состояние мальчика. Увидеть эпилептический припадок впервые – это потрясение, но гораздо хуже сознавать, что и сам можешь выглядеть так же. Тихо вздохнув, Диана пробормотала:
– Все в порядке, дорогой, это не так плохо.
