У нее никогда не было друзей. Она не могла доверять людям и ни с кем не сходилась близко, даже с принцессой Фиореллой. Он делал все возможное, чтобы облегчить ситуацию для нее. И не его вина, что ее тянуло к нему совсем по-другому. Это придется контролировать ей.
— Уверена, мы сможем быть друзьями. — Но внутри она застыла, ошарашенная собственной реакцией на него.
Она была способна мыслить только в одном направлении. У нее возникло ужасное чувство, что только девочка-подросток способна испытывать такое страстное первое увлечение, которого у нее, Хестер, кстати, никогда не было.
— Все будет хорошо, — твердо сказала она. — В нашем распоряжении целый год, и большую часть времени я проведу во дворце, правильно? — Она прошла в комнату и осмотрела большое, роскошно обставленное помещение. — На самом деле я с радостью останусь здесь, а ты можешь идти на встречу один, если хочешь.
Глаза принца округлились.
— Ты прогоняешь меня, Хестер?
Она тихо рассмеялась.
— А ты к этому не привык?
— Ты знаешь, что нет.
— Ничего, привыкнешь. — Хестер не удержалась и хихикнула, настолько явным было его удивление.
— А что, если я не хочу? — Он подошел ближе.
Улыбка Хестер растаяла. Несколько мгновений они молча стояли рядом и смотрели друг на друга. Потом он снова отошел, и ямочки на его щеках исчезли.
— Боюсь, ты нужна мне еще на несколько минут. Я должен тебе кое-что показать. — Он указал на дверь. Заметив ее недовольную гримасу, усмехнулся: — Это совсем рядом.
Хестер прошла за ним через еще одну дверь, потом они вместе спустились по винтовой лестнице и остановились на пороге просторного помещения. Там оказался роскошный бассейн, расположенный наполовину под крышей, наполовину под открытым небом, окруженный пышной растительностью и застекленной террасой.
— Отец построил его для Фиореллы, чтобы она могла развлекаться в уединении, но она предпочла свободу. После смерти матери отец стал чрезмерно заботиться о безопасности, и дворец превратился для нее в тюрьму.
От внимания Хестер не ускользнуло упоминание о его матери. Ей не хватило храбрости спросить, что с ней случилось.
— Он стал тюрьмой и для тебя тоже?
— Я был старше. И я мужчина.
— Серьезно?
— Я знаю. — Принц вздохнул. — Двойные стандарты — это всегда плохо. Она была моложе и лишилась матери. Каждому необходима свобода выбора, ты согласна? Фи ею воспользовалась.
— Она говорила, что ты помог ей получить разрешение отца на учебу за границей, — сказала Хестер.
Алек посмотрел на воду.
— Ей нравится учиться. Поэтому она должна иметь свободу и возможность завершить образование. Она умна, моя сестричка.
Любопытство Хестер распалилось.
— А что бы ты сделал, будь у тебя такая же свобода выбора, как у Фиореллы сейчас?
Его улыбка стала отстраненной.
— У меня никогда ее не было, Хестер.
Звякнул телефон Алека, и он прочитал сообщение.
— Прибыли дизайнеры свадебного платья.
Ох, она совершенно забыла об этом. Но тут обнаружила, что с нетерпением предвкушает предстоящее.
— Какому стилю моего платья ты бы отдал предпочтение? — кротко спросила она.
Принц несколько мгновений взирал на нее, прищурившись, и наконец ответил:
— Уверен, ты будешь выглядеть потрясающе в любом наряде. — Неожиданно на его щеках вновь появились ямочки. — Хотя мне интересно, осмелишься ли ты хотя бы раз выйти за пределы обыденного.
— Перья и кружева?
— Почему нет?
Он повел Хестер обратно в ее апартаменты, где уже ждали женщины. Хестер глубоко вздохнула и призвала себя к терпению.
Спустя четыре часа Алек уже чувствовал себя смертельно уставшим от свадебных приготовлений, больше напоминавших подготовку к военным действиям. Журналисты уже начали стекаться к дворцу. Новость о свадьбе принца волной прокатилась по всему миру. Самые пронырливые репортеры пытались раскопать жареные факты о прошлой жизни Хестер. Это им не удалось, потому что ее семья уже находилась в пути и не имела возможности дать какие-либо комментарии, поскольку Алек позаботился, чтобы в самолете не работал Wi-Fi.
Алек узнал информацию о невесте из коротких заметок, которые все-таки были опубликованы, а не от нее самой. Хестер явно предпочитала не говорить о своем прошлом. Теперь он знал голые факты, но как насчет настоящей правды?
Она была настолько сдержанна, что даже ему приходилось вытаскивать из нее каждое слово. Что случилось с ее родителями? Почему она так одинока? Что она хранит в сломанной коробочке, которую все время держит рядом с собой?
Он моргнул и вернулся к реальности. Он не мог терять время, гадая, чем объясняется ее поведение, — какие тайны и обиды она хранит, — ему надо управлять дворцом, отвечать на приглашения, прояснить наконец положение Трискари на новой европейской сцене и решить бесконечное количество других бытовых вопросов.
Все так, но он не мог не думать о Хестер, волноваться о том, как она справляется с дизайнерами и какие решения принимает. Ему хотелось понять ее, проникнуть глубоко в ее душу и быть уверенным, что он действительно доставил ей удовольствие.
