Создавалось впечатление, что тысячи людей ждут за установленными полицией барьерами и у каждого в руке камера или телефон. Продвигаясь мимо, Хестер была рада, что у нее длинное платье и волосы уложены в аккуратную прическу. Алек отпустил ее руку, чтобы они могли пообщаться с людьми, стоящими в первом ряду, и Хестер получила маленький букетик от милой крошки. Хестер чувствовала, что люди наблюдают за ней — оценивают, судят, ей оставалось только надеяться, что она сдала экзамен. После визита в палату они провели некоторое время в больничной классной комнате, где несколько детей сидели за столами и трудились над рисунками. За последним столом она увидела малыша, которого поспешно унесли при их приближении. Обладая свободой передвижения, она подошла ближе. Малыш находился под строгим контролем учителя, стоявшего за его спиной. Глаза мальчика были воплощением грусти. Хестер даже не посмотрела на учителя, а просто села на свободный стул за его столом. Она положила перед собой лист бумаги и выбрала карандаш. Мальчик перестал рисовать, наблюдая за ней, но очень скоро вернулся к работе. Так продолжалось до тех пор, пока им обоим не потребовался один и тот же зеленый карандаш.
— Мне кажется, это очень красивый цвет, — сказала она, подталкивая карандаш к малышу.
— Это мой любимый, — произнес он.
— Мой тоже, — сообщила Хестер с видом заговорщицы. — Только никому не говори.
Она подняла голову и встретилась глазами с непроницаемым взглядом Алека. Она не осознавала, что он так близко.
— Нам пора, Хестер, — сказал он, наклонившись к ней. — Но мы еще вернемся.
На обратном пути во дворец он повернулся к ней и долго всматривался в ее лицо. Она решила, что все это из-за камер вдоль их маршрута.
— Ты отлично справилась. Снова.
Хестер приняла воистину королевскую позу и слегка поклонилась, принимая комплимент.
Алек неожиданно засмеялся, взял ее за руку и стал поигрывать кольцом на ее пальце. Это оказалось удивительно приятно.
— Я имел в виду именно то, что сказал. Суметь заставить кого-то улыбнуться или еще как-то отозваться — установить связь, как с этим маленьким мальчиком, который явно был чем-то огорчен… — Алек кивнул. — Это требует опыта.
— Не опыта. — Хестер тряхнула головой. — У меня же не было никакой информации. Я просто хотела дать ему время, чтобы собраться.
— Значит, это природная доброта. Или это была ложь во спасение? Чтобы он почувствовал себя лучше?
— Это была правда.
— Тогда ты могла сказать ему то, что не могла сказать мне?
Хестер сделала паузу, удивленная мягким упреком в его голосе.
— Я как-то задела твои чувства? — Она постаралась отвлечь его улыбкой.
— Да.
Он смотрел на нее очень внимательно — не улыбался, но и не хмурился.
— Я только хотела быть доброй к нему. — Она вздохнула. — Некоторые люди получают все возможное внимание, не так ли? Хуже всего тихим и спокойным ребятам, которые не расталкивают всех, чтобы пробиться вперед, или слишком стараются быть вежливыми и послушными.
Или они испуганы. Иногда им надо знать, что кто-то их заметил. А я не заметила.
— Ты была одной из таких девочек? — спросил он. — Той, кто так старается быть хорошей, что становится невидимой?
— Хорошей, но недостаточно хорошей. — Она бы легко согласилась быть такой. — Нет, это не мой случай.
— Я также не вижу тебя уверенно взывающей к вниманию перед толпой.
— И это не я.
— Капризы? Приступы гнева? — Алек покосился на невесту и усмехнулся. — Тоже нет? Тогда что?
Находясь в безопасности машины, пережив утренний успех и понимая, что худшее уже позади, она достаточно расслабилась, чтобы сказать:
— Я была ребенком, который убегал.
— Ты серьезно? — удивился Алек.
— Совершенно. — Она прерывисто вздохнула, уже сожалея о своем признании.
— Тебя находили и возвращали домой?
— Им приходилось, — тихо ответила она. — Я была совсем юна, а им нужно было поддерживать имидж. Но это никогда не останавливало меня, и я убегала снова.
— Тебе удалось убежать навсегда.
— В конце концов, да.
— Ты убежишь, если тебе здесь не понравится?
— Нет. Я уже взрослая и доведу начатое до конца. — Она заставила себя улыбнуться. — Думаю, более вероятно, что ты изгонишь меня, как поступил твой предок со своей мятежной королевой.
К ее большому облегчению, Алек тоже засмеялся.
— Я изгоню тебя в ее замок. Я отвезу тебя туда после ужина. Сегодня это будет машина с затемненными стеклами, завтра — стеклянная карета.
— Как в сказке?
— Точно.
После еще одного ужина, посвященного подготовке и планированию, на этот раз с несколькими советниками, во время которого Алек ни разу не выпустил ее руку, их отвезли в замок на краю города, где Хестер предстояло провести последнюю ночь перед свадьбой.
— Добро пожаловать в дом королевы Александрины, — сказал Алек, когда за ними захлопнулись массивные деревянные двери.
