— Нет. — Она яростно сверкнула глазами. — Ты уже использовал все, что тебе было обещано. — Она улыбнулась и помахала толпе.
— Но…
— Ты не можешь от меня ничего требовать, Алек, — упрекнула она. — Ты нарушил договоренность.
— Хестер Мосс, кажется, ты меня ругаешь?
— Я больше не Хестер Мосс. — Она широко улыбнулась, продемонстрировав великолепные зубы. — И кажется, я справляюсь со своей задачей.
Женщина, которую раньше звали Хестер Мосс, не просто справлялась со своими обязанностями. Она блистала. Она кокетничала. И Алек обнаружил, что с трудом выносит такое положение. Он хотел только одного — заключить ее в свои объятия и целовать. Снова и снова.
В безопасном уединении своих покоев молодожены получили несколько минут свободы до начала официального приема. Он не мог отрицать ее великолепия — и свою реакцию на нее.
Внезапно он понял, что уже много дней не обращал внимания на женщин — а он всегда обращал внимание на женщин. А теперь они ему в одночасье стали безразличны. Алек мысленно усмехнулся, впрочем, невесело. Все прекрасно, не так ли? Он вообще не хотел жену, даже не помышлял о ней, а теперь обзавелся ею и хочет ее больше всего на свете. Она не подходила ему ни по одному параметру: она являлась его служащей, была очень уязвимой, потому что кто-то когда-то причинил ей боль, и плюс ко всему она была девственницей. В общем, причин, по которым он даже пальцем не должен был ее трогать, было предостаточно. Но это не мешало его телу желать ее.
— Все в порядке? — спросила она.
— Все прекрасно, — засмеялся Алек. Он пока не мог себе представить, как проведет ночь с ней в одном помещении, поскольку они никак не могли спать в свою первую брачную ночь не вместе.
Быть может, все это потому, что она была недоступна? Он до боли хотел соблазнить ее. С каждым днем это желание усиливалось. Она интриговала его, открываясь очень медленно, по частям. Искры юмора, сила ее духа восхищали Алека. Он хотел испробовать силу химической реакции, превращавшей в кашу его нервные клетки, мешающей ему думать и заниматься делами.
Ему предстояло выдержать долгое пиршество, на котором присутствовали сотни гостей.
Он покосился на жену и увидел ее бедра и изгиб ягодиц, и его пронзило такое острое желание, что пришлось замереть. Он хотел, чтобы она потянулась к нему и приоткрыла свои роскошные сексуальные губы. Он желал познать все страсти, таившиеся под ее сдержанной внешностью.
Он отвернулся и посмотрел на экран планшета.
Мир определенно сходил с ума. Их фотографии были во всех газетах и журналах. И в Интернете тоже. Одна фотография — сразу после поцелуя — транслировалась каждую секунду. По крайней мере, ему так казалось.
Когда она улыбалась ему, это было как откровение — блистательная красота. К тому же платье облегало ее словно вторая кожа — затянутое в талии и плавно стекающее по округлым бедрам. Хестер была воплощением женственности. Она не была плоской, словно доска, принцессой, а скорее состояла из округлостей, даже слишком сексуальных для создавшихся обстоятельств. Каблуки делали ее немного выше, но даже с ними она едва доставала до его плеча. Ее волосы, свободно падающие на плечи, — пышная, слегка волнистая красота. А тонкая тиара, усыпанная бриллиантами, довершала облик настоящей принцессы. Как он мог думать, что она не слишком красива?
— Что это? — Хестер подвинулась, и Алек повернул планшет, чтобы она могла видеть их тоже.
Она оценивала картины молча, критично, не показывая явных эмоций, однако Алек был уверен, что она чувствует и думает. Ему очень хотелось знать, что именно. Его сердце все еще колотилось с утроенной скоростью. Эти два поцелуя были самыми целомудренными в его жизни — и одновременно самыми эротичными, поэтому он нарушил договор и поцеловал ее в третий раз. Не смог сдержаться. И теперь он думал только об одном — как бы оказаться с ней наедине подальше от всех.
Они, конечно, одни, но за стеклом.
Он плотнее стиснул в руке планшет, стараясь справиться с прокатившей по телу волной желания. Хестер была самым изысканным искушением, тайной, как окрестила ее пресса. Тем не менее, контракт между ними включал правила и ограничения. Их все Алек хотел нарушить здесь и сейчас. Это было ужасно, он и представить себе не мог, что она настолько завладеет его воображением.
— Даже удивительно, что могут сделать удачно подобранная одежда и квалифицированно нанесенный макияж, — пробормотала Хестер, просматривая фотографии. — Я, пожалуй, выгляжу неплохо.
Платье и косметика всего лишь подчеркнули ее естественную красоту.
— Я думал, тебе все равно, что думают окружающие. — Алек чрезвычайно зауважал самого себя, поскольку ему удалось даже насмешливо улыбнуться.
— Я не хотела подвести себя.
— Значит, тебе не все равно, что я думаю? — спросил он резче, чем намеревался.
Она сделала паузу, и Алек знал, что она придумывает достойный ответ. Лицо ее при этом оставалось непроницаемым.
— Я привыкла хорошо работать.
— А это для тебя все еще работа? Только работа? — Алек не хотел в это верить. Отказывался.
