Хестер смотрела в зеркало, едва узнавая изящную стильную женщину, которую в нем видела. Коронация была намного важнее, чем их свадьба. Она была причиной свадьбы — только так Алек мог исполнить свой долг, возложенный на него с рождения.
Это было то, что он хотел, и, по правде говоря, все, что он хотел. Их связь была всего лишь вишенкой на торте. Несомненно, у него будет еще много вишенок в будущем.
Он мог думать, что они хорошая команда, но это ненадолго. Потому что его предложение — недостаточно для нее. Она будет испытывать только боль, зная, что любит его так, как он ее никогда не полюбит. После того как она так долго довольствовалась самым малым, она не могла так поступить с собой.
Бриллиантовое ожерелье, доставленное в ее апартаменты немного раньше, висело на ее шее словно ледяная удавка, напоминая ей о разбитом сердце. Год — очень большой срок. Ей хотелось убедить его, что нет никакой необходимости ждать так долго. Но она обещала, а значит, выполнит свое обещание. На публике она всегда держала голову высоко поднятой и старательно играла отведенную ей роль. Хорошо хоть, дворец был достаточно большим, чтобы она могла почти не сталкиваться с мужем. Она будет прятаться в своих апартаментах и выживет. Со временем она вернется в Штаты — или еще куда-нибудь — и начнет новую жизнь. Остается только справиться с сегодняшней коронацией.
Многолетний опыт сокрытия эмоций сослужит ей хорошую службу. Она обязательно справится и выполнит свою работу. Одного у нее нельзя отнять: она чертовски хороша в работе.
Это было хуже, чем если бы она убежала. Хестер продолжала присутствовать во дворце, делать все, о чем они предварительно договорились, но словно превратилась в призрак, блуждающий огонек. Алек слышал ее шаги, но никогда не заговаривал с ней. Чувствовал ее запах, но никогда не видел. Она здорово умела превращаться в невидимку. Потому что она точно знала, что надо делать для выживания, — не видеть его.
Но было больно.
А как он хотел увидеть ее! С ней он чувствовал себя прекрасно. Она проникла ему под кожу и обнажила старые раны, подставив их теплому солнечному свету. Разумеется, сдирать коросту было больно, но бальзамом была сама Хестер.
Алек никому не придавал особенного значения в своей жизни, потому что это был риск, на который не был готов пойти. А теперь она даже не осознавала, как ему больно. Он не видел правды. Обвинил ее, хотя сам был виноват во всем. Он считал себя довольным и счастливым, хотя сам был бессердечным трусом.
Она спросила его, о чем он мечтает. Ему еще никто и никогда не задавал такой вопрос. Алек и не думал, что у него есть мечты. По крайней мере, до знакомства с Хестер. Она пробудила в нем новые мечты, позволившие ему понять, что возможно не только достижение личного удовольствия, но и многое другое. Она заставила его понять, насколько пуста, в сущности, его жизнь. Если бы ему сказали об этом несколько недель назад, он бы стал все яростно отрицать.
Хестер заставила его пожелать того, чего он раньше боялся, — одну женщину, детей, любовь.
Алек понял, что оказался не прав относительно ее. Он был слаб, предложив меньше, чем они оба хотят и заслуживают. Не открывшись ей, не позволив себе быть уязвимым, как она, он причинил ей боль. Эта мысль была для него невыносима.
Решение пришло к нему рано утром, после очередной бессонной ночи.
Сейчас, когда Хестер медленно шла к нему перед миллионами, он ясно понял, что она спряталась за более прочными стенами, чем раньше.
Ее бальное платье было сказочно прекрасным — цвета океана, омывающего острова, а ее грудь пересекал пурпурный королевский шарф через плечо. На этот раз ее волосы были убраны в высокую прическу. Длинные шелковые перчатки скрывали не только пальцы. Но и предплечья до локтей. Непроницаемая броня.
На ее лице был безупречный макияж, но под ним он видел бледность. И еще он заметил муку в ее глазах, когда она на мгновение подняла их, но потом опять уставилась в пол. Она была такой официальной. Такой правильной. И Алек ненавидел это.
Он сильно обидел ее, и это знание его убивало. Он сжал кулаки, с трудом сдерживая направленный на самого себя гнев, который копился внутри его. Ему едва удавалось обуздать желание бежать к ней, заключить ее в объятия и молить о прощении.
Это надо сделать правильно.
В ней жила боль, оттого что он ее обидел, но одновременно гордость и благоговение. Потому что она шла к нему уверенно, и в каждом ее шаге была скрытая сила. Она была преданной, внимательной и откровенно любящей, даже когда он этого не заслуживал.
Алек был уверен, что сможет заслужить ее любовь и показать, как много она для него значит.
Хестер не могла выдержать взгляда Алека. Он был таким суровым, что это обжигало ее сердце. Последнее, что ей хотелось, — идти навстречу ему на глазах у всего мира. Этого набитого людьми зала было вполне достаточно, но церемония транслировалась на весь мир по Интернету. Но она должна показать пример остальным жителям королевства. Традиция требовала, чтобы она проявила уважение к нему. Перед всеми.
