– Конечно, без проблем. – Ее энтузиазм меня веселит. – Мне все равно нечем заняться на этой неделе.
– Разве что дочитать «Смерть Артура», – влезает Джинни с укоризненным взглядом.
– Точно, – после паузы соглашаюсь я.
– И подготовиться ко дню рождения, – недовольно цыкает Ребекка.
– Знаешь, ты когда так делаешь, прям как бабушка, – сообщает Джинни матери.
Ребекка поджимает губы и становится поразительно похожа на дочь.
– Как Уинифред? – спрашиваю я, стараясь спрятать улыбку.
– Чудит, как всегда, – отмахивается Ребекка. – Хотя уверена, тебе бы она порадовалась. Почему ты не идешь на фестиваль?
Я качаю головой. Ипсвичский осенний фестиваль каждый год проводится на ферме Беннетов. С самого детства я исправно ходила туда с мамой.
– Не хочу. Слишком много воспоминаний. Вдобавок я все равно увижу твою маму на собрании ковена в субботу.
– Понимаю. – Ребекка снова грустно мне улыбается, а потом вдруг о чем-то вспоминает и на миг прикрывает глаза. – А, Кейт. Позвони сегодня сестре.
– Селесте? Зачем? Все хорошо?
Не нравится мне ее тревожный взгляд. Последнее, что я слышала о своей младшей сестре, – как она каталась на яхте у берегов Большого Каймана, выступая в роли личного астролога какого-то красавчика-актера. Очень приятного, по ее заверениям. На мгновение мне становится страшно: вдруг там какой-нибудь ураган прошел.
– Нет, не Селесте. Миранде.
– С чего бы? – уточняю я после паузы.
Ребекка в курсе, что мы со старшей сестрой никогда не были близки. Она вновь поджимает губы, но ее взгляд полон грусти.
– Сегодня ей придется тяжело. Я сама узнала от старших всего несколько часов назад: этой ночью умерла Маргарет Халливел.
К тому времени как я возвращаюсь в свой коттедж, над лесом нависают зловещие тучи. Мне посчастливилось проскочить домой без дождя, но явно приближается непогода. Мерлин встречает меня, и я рассеянно глажу его, усаживаясь за стол. Деревянный, скрипучий, в нем куча ящичков и тайников, где хранится все – от письменных принадлежностей до опасных диковинок. По столешнице разбросаны различные рецепты, бланки заказов и прочие бумаги. Я складываю их в стопку и засовываю в один из отсеков. Затем открываю «Травник» на списке дел и вычеркиваю поездку в «Ворону и крону». Однако перейти к следующему пункту не получается. Дождь сперва стучит, а потом тяжело грохочет по крыше, словно перекликаясь с моим внутренним смятением.
Маргарет Халливел умерла.
Я до сих пор ощущаю отголоски ее хватки на запястье. Помню ту боль и странное чувство, возникшее, когда я вырвалась. Может, мое подсознание как-то уловило момент ее смерти? Иначе с чего мне привиделся такой сон?
Роняю голову на стол, и страницы «Травника» трепещут от моего дыхания. Кожаный том дергается и сам собой открывается на странице старого рецепта.
– «Тыквенно-гранатовый бодрящий пунш», – читаю я вслух, приподняв голову. – Пусть твои тревоги растворятся в роге.
Я улыбаюсь книге.
Мама готовила эту прелесть всякий раз, когда у кого-то из нас случался особенно паршивый день. И рецепт был одним из тех, что я первыми скопировала в собственный гримуар. Однажды Селеста, порвав с парнем, так напилась, что потом еще несколько часов парила над полом, хихикая, и мы втроем с мамой и Мирандой еле-еле ее угомонили.
– Спасибо за совет, но у меня под рукой нет шампанского.
Да и ужасно лень ради подачи вырезать целую тыкву, как требовал рецепт. Однако этого я «Травнику» говорить не стала: к чему ранить чьи-то чувства.
Страницы снова мелькают, на сей раз немного раздраженнее.
– «Духоизгоняющий джин», – читаю я. – Против всевозможных преследований, как в прямом, так и в переносном смысле.
И морщусь. Даже если мне привиделось, Маргарет точно не была призраком. Духи – это нечто бесплотное, невидимые силы, которые проникают через Грань, отделяющую живых от мертвых. А я видела Мэгс. Чувствовала ее прикосновение.
– Не нравится мне, на что ты намекаешь, – замечаю я. – Да и чего ты норовишь меня напоить, а?
Гримуар дергается и со стоном захлопывается, да так, что столешница вздрагивает. Я закусываю губу. Ну вот, расстроила свою книгу.
Мерлин нежно покусывает меня за ухо, а потом недовольно ворчит, глядя на дверь.
Смотрю туда же, а все вокруг стихает. До меня долетает далекий отголосок чьего-то
Надо же. Миранда.
Подхожу к двери и открываю ее. На коврике обнаруживается небольшой короб
