Эфир молчал, даже станция обороны не спросила порт назначения. Экран радара был чёрен и пуст. Только звёзды за бронестеклом; холодные белые звёзды мировой линии, которая, возможно, обречена. Звёзды впереди, тихий гул движка за спиной. А в голове всё крутилось, заевшей пластинкой шестьдесят лохматого[58] года, -
«Little by little the night turns around…»
— Мэллони, мать твою ёб, — заходился в наушниках Вессон. — Где нахуй энергия?
— Щааассс!
— Саммаэль, да шевели ты там ручками!
Саммаэль промолчал. Потому что он шевелил-таки ручками. Но впустую: не дотягивался ни до одного, блин, поручня, болтался посредь коридора, как говно в проруби…
— Да что ты там в самом деле, — Вессон углядел его на мониторе. — Руки выпрямил и за голову завёл, потом резко нагнулся вперёд и руки к груди, будешь напротив поручня — распрямись и хватай…
Саммаэль так и сделал. И схватил-таки скобу. Всё, теперь уж держусь, теперь фиг отпущу, сначала закрепил левую — потом отпускаешь правую…
Ну ёбаная ж ты невесомость!..
— Так, Саммаэль, закрепился, — продолжал командовать Валентайн. — Ползи к створке ракетного. Вторую минуту, блин, нет управления, у меня тут очко на минус… Мэллони, — переключил на машинное отделение. — Что у тебя?
— Пожар!!!
Корабль дальней разведки горел. «Курс на самое пекло», бормотал колдун, переползая со скобы на скобу, «Вот оно тебе твоё пекло, блядь, персональное! С доставкою на борт!» Пятую минуту горело в машинном; теперь вот ещё управление. Управление — это кабель-канал, кабель-канал — в ракетном отсеке, а пожар в ракетном отсеке — это пожар в жилом, а пожар в жилом — это пиздец, а пиздец мы не лечим…
— Валь, створки горячие! — Саммаэль дополз до потолка коридора, приложил к потолку ладонь.
— Блллядь, ну так я и знал… Мэллони, выключи ты уже вентиляцию!
— Щаааас!
— Так, «ведьмак», — заторопился пилот. — Шлем застегнул, кислород включил, перчатки надел… да держись ты за поручень ногами, или концом примотайся!
— Конец под скафандром! — огрызнулся колдун.
— Да фалом, фалом, верёвкой, которая у тя на поясе… Так, слушай. Подтяни к себе огнетушитель и приготовь. В ракетном отсеке огонь выжрал весь кислород; когда откроются сворки — ёбнет обратная тяга[59]! Закрепись, закрепись понадёжнее, — Саммаэль обматывал фалом поручень. — Голову спрячь в карман, чтобы не оторвало, и приготовься бить из огнетушителя! Не пускай огонь в коридор! Да где у тебя эта «банка»…
Саммаэль подтянул за верёвку огнетушитель; вот он, красненький, вот он, в руке… только дышать что-то мне трудно…
— Кислород, блядь, включи, — догадался пилот. — Всему, блядь, учить тебя надо! Так… готов? Не готов! Мэллони, в рот тебе крейсер, открывай ракетный отсек! Голову, голову береги, прижмёт сейчас к поручню створкой!
Огонь был
Саммаэль ударил из огнетушителя.
— Да не раздувай ты его, не раздувай, — зашёлся пилот. — Не сбивай ты огонь, а
Колдун повернул краник, упёрся спиной в поручень — отдача норовила скинуть его в коридор, — повёл шлангом по кругу. Пенная струя углекислоты сбивала с кабелей сажу, оседала на стенах инеем; полетели на стекло шлема капельки конденсата.
— «Ведьмак», хватит, хватит, оставь на потом! — забеспокоился Вессон. — Давай, посмотри, что там!
Саммаэль беспомощно размазывал копоть по стеклу шлема.
— Да тыльной стороной, тыльной! На тыльной стороне перчатки скребок, для этого там и приделан!
— Ага… — наконец развиднелось. — Так, Валентайн… возгорание устранено, кабель-канал управления выгорел на протяжении метра. Но тут, по-моему… на правом борту прогар крышки ракетной каморы!
— Что?!
— Да посмотри сам…
— Да камера за угол не заглядывает! А дверь, блядь, я открыть не могу! Так, Саммаэль, ты радиометр взял?!
— Щас… да, вот он!
— Ну так замеряй!
На экранчике радиометра загорелась буковка «бета»[60].
— Протечка.
— Пиздец. Сильная?
— Слабенькая… но продолжает расти.
— Блядь, там трития литр, мы ж не отмоемся… Мэллони!
— А?
— Потушил?!
— Потушил!
— Можешь дать привод ракетной правого борта?!
— Могу!
— Крути! Саммаэль, какая камора прогорела?
— Номер четыре!
— Грэг, сбрасывай зонд номер четыре!
— Стоп, стоп, Мэллони, стоп!!! Затянуло кран-балку, она ж тут болтается, в невесомости! Сдай назад десять градусов!
Барабан револьверной установки качнулся назад.
— Щас я её, рукой придержу…
— Не рукой! — заорал пилот. — Не рукой! Если балку затянет ещё раз, руку отрежет по локоть! Дуй в подсобку за ломом!
— Некогда, — огрызнулся колдун. — Горючка течёт. Я держу, я держу, — подтянул балку к себе. — Грэг, сбрасывай номер четыре!
