— Можно, — Мэллони почесал подбородок. — Можно… ежели осторожно. Катушки возьмём от дивертора, диаметр тот же, а энергии меньше. А дырку я заварю. Разбирать только запаримся, придётся из вакуума заходить. Не ломаются джамп-генераторы никогда, доступ к ним только снаружи.
— Скафандры, резаки, сварку, и понеслась…
— Нет, «ведьмак», — отрезал Мэллони. —
— Ладно, Грэг, ладно, — пилот добродушно ухмыльнулся. — Не приставай к «ведьмаку», человек впервые в жизни скафандр увидел! И действовал на пожаре прилично. И вообще, — обернулся пилот к Саммаэлю. — Патентовал бы ты этот свой метод. Работает же «информационный» твой «след», зашибись как работает! Ты, может, и премию Эверетта получил бы[64]…
Колдун молча помотал головой.
— А, ну да, ты ж с федерастами на ножах.
— Вот именно.
— Ну ладно, не хочешь, как хочешь… С приводом что. С приводом мы, конечно, проколупаемся. И сразу на Мэлхейм.
— На Мэлхейм?!
— А ты что, предлагаешь продолжать поиски? — взвился механик. — С дырой-то в джамп-генераторе?!
— Согласен, — подтвердил пилот. — Мне тоже ссыкотно лезть в серьёзное дело с заплаткой на приводе. Привод придётся менять в сборе, а менять его только в доке. Ну и… доработать его слегка, — Валентайн покачал головой. — Чтоб соответствовал нашей, блин, навигации!
Милена, подумал колдун. Это ж хрен знает сколько времени она будет нас теперь ждать. Не полезла б куда ей не следует…
Ой… что-то я как-то подзаебался.
Саммаэль тяжело опёрся о парапет.
Да, подзаебался. Всерьёз ещё поиски не начались, а болит уже всё, будто били. И ноги не держат, после недели-то в невесомости.
Конечно, ни в каком корабле колдун не сидел. Что бы там ни говорил ему Грэг, как бы ни возражал против «всяческих сухопутных, блин, в космосе», — а работали-то в три смены, а спать-то когда-нибудь надо… Так что в первый раз колдуна «выгулял» на верёвочке Валь, а потом Саммаэль уже сам. Скафандрик там, резачок, сварочка. Пока разобрали броню, пока поменяли катушки; потом засовывали ещё Мэллони в вакуумный контур, сварочным аппаратом вперёд, держали вдвоём его за ноги. Потом доставали Грэга из контура и собирали обратно броню.
Вот ведь жопа с ушами. Даже поиск всерьёз не начинался — а корабль уже на грунте. И
Ох, вздохнул Саммаэль.
Красиво тут, мать твою ёб… были бы силы этим всем любоваться. Вот водопад, блин, промыло, на глазок метров полтораста, одна белая пыль внизу. А до противоположного берега, кажется, и хабарик можно докинуть. Расселина узкая, как ножом её резали; гранит, что ли, любой другой камень давно бы размыло. И кедры вон, хвоя почти чёрная, а кора прям-таки белая, аж в серебро отливает…
Брызги от водопада приятно холодили лицо. А может, и дождь зарядил, фиг тут поймёшь. Обложило дождём, обложило; по кругу, месяца на два, согнало турьё из гостиницы. Сопки все головами в туман упираются, тучи животы себе чешут об стланик…
А вот эта вот баба напрасно на смотровую идёт, подумал колдун. Видит же, стоит человек под дождём, не в баре штаны протирает. Значит, хочет тот человек, чтоб над ухом его не гудели, и глазки ему не мозолили. Нет, блин, тащит задницу вверх по дорожке, и фотоаппарат, блин, уже приготовила…
А бабёнка-то ничего. Нестарая, крепенькая, поджарая. Серьёзная скаковая лошадь, призовая, можно сказать. Стрижена моднявенько, глазоньки с лёгонькой блядинкой. И в одёжке толк понимает, не то что тупые туристы, которые в пляжных тапочках да на Мэлхейм в сезон дождей. И одета серьёзно, и фотик при ней серьёзный, и в рюкзачке, наверное, что-то серьёзное, готовая, значит, она к марш-броску…
К
Вдруг пронесёт. Вдруг она в отпуске.
Пришла. Улыбнулась дежурно, мол, «не помешаю», — и сразу же к парапету. Задрала свою дуру в водостойком чехле, навела резкость, и бздыньс! Перевела объектив на короткий на фокус — и ещё раз: бздыньс!
Точно она из вояк. Фотоаппарат как винтовку держит, и дыхание перед выстрелом задерживает. Бздыньс! — разве что гильзы не сыплются на асфальт. Ну мать твою, баба, ну шла б ты как все, водку в номере жрать, ну потом водопад обснимешь, этот дождь ещё целых два месяца, никуда от тебя не уйдёт…
А вот на меня свою оптику не наводи!
Нет, не стала. Но улыбнулась уже целенаправленно:
— Красиво здесь.
— Да, — буркнул под нос. — И погода хорошая.
Не уловила сарказма, продолжила набиваться:
— Мне нравится Мэлхейм. Красивая очень планета. Красивее даже Алканги[65].
— Не был, не знаю.
— А вы сюда тоже приехали отдыхать?
— Нет. На работу.
— А кем вы работаете?
— Экологом, — буркнул колдун наугад.
