— Сами оборонимся, — решительно вскинулась Дарья. — В Чердыни войско есть, коли занадобится — наместник пришлет. А ты не езди! Дорога незнаемая, путь неблизкий. Сгинешь, пропадешь. У нас дите малое, как же я одна-то? Промысел на кого оставишь?
— Елисей приглядит, да работные, чай, сами справятся… Все, Дарья, не перечь мне! Решил я, — отрезал Никитин.
Сборы были недолгими, прощание — слезным. Отслушав молебен, погрузились Сергей с Вахромеем да Михайло с Андреем в большую лодку торговца и отправились с Богом. Скоро лодка скрылась за поворотом.
Дарья в последний раз мысленно перекрестила мужа. Тяжело было на сердце у нее: чуяла она — не один воротится Сергей. Разум подсказывал: не может того быть, не жива Марьяна, уж сколь лет прошло — ни весточки о себе не подала подружка. Да что разум? Сердце чуяло: привезет ее, за нею ведь поехал, сам того не ведая… А и привезет — пускай! Марьяна ныне Дарье не помеха. Венчанные они с Сергеем, муж он ей, она его жена — не Марьяна. И быть тому вовеки!
Сергей налегал на весла без устали. Друзья уговаривали его передохнуть: мол, сама лодка по течению пойдет. Да не мог он сидеть сложа руки, что-то гнало его, торопило. Вахромей узнавал окрестности, рассказывал без умолку одну сказочку за другой. Ночами усольцы приставали к берегу, разводили костер, варили еду, а насытившись, чутко спали. После, ближе к земле татарской, стали караулить по очереди…
Ехали долго. Знать не знал Сергей ранее, что Русь такая великая: сколь едут, а все река не кончается, да шире-шире становится. И люди везде живут: деревни, городки укрепленные по берегам видятся, да, похоже, — нерусские.
Плыли Камою-рекой, после Волгою пошли. Наконец Вахромей, оглядев берега, сообщил:
— Все, други мои, Казань недалече…
Скоро послышался далекий грохот. Усольцы переглянулись: гроза в эту пору? Чудно… Грохот нарастал и уже не прекращался. И тут догадался Вахромей:
— То пушки огнестрельные палят! Царь Казань берет…
На берегу показались вооруженные люди, замахали усольцам руками, заорали:
— Стойте! Стойте! К берегу правьте!
— Чего? Причалим? Иль подалее отъедем? — переглянулись путешественники.
— Авы кто такие?! — крикнул, сложив руки ко рту, Вахромей.
— Царя Московского люди! А вы чьи?
— Ну вот, крещены души, прибыли, чай? — Вахромей обернулся к товарищам. — Пристаем.
Люди на берегу, увидев, что лодка повернула к ним, столпились и, подняв пищали, ждали молча, когда причалит. Усольцы втащили лодку на сушу.
— Кто такие? — строго спросил их стрелец, видать, старший среди своих товарищей.
— Усольские мы, с Усолья Камского… К царю нам надобно, — ответил Сергей.
— Далеконько заехали, — присвистнул стрелец. — На что вам государь? Не до вас ему.
Усольцы поведали свою нужду. Воины сочувственно покивали головой.
— Всем досадили татары. Нету от них спокою ни по ту, ни по сию сторону Волги. Ничего, недолго им еще злодействовать!.. Мы вас сведем к государю. Да вы лодку-то схороните, не то не увидите ее более.
Стрельцы помогли усольцам снести лодку в кусты, спрятать ее, пригляделись со стороны.
— Не видать, как и не было. Ну пошли… Это хорошо, что вы нас встретили: опасно тут, черемисы шалят да татары из деревень — вмиг бы вас порубили. Добирались-то долго?
— Почитай, две седмицы плыли…
— Ну а теперь пешими пройдете. Ничего, разомнетесь! Пошли.
Вскоре грохот приблизился, казалось: гремит само небо, земля в ответ сотрясается.
— То наши палят, — гордо молвил стрелец. — А вот — пожиже — казанцы отвечают.
Поднялись на холм. Сергей подивился: город, огромный, неохватный глазом, предстал перед ними; башни-стрельницы чудные, острые, на русские не похожи; стены бревенчатые, высокие… Тут и там к стенам подступают русские войска, толкают пред собою срубы деревянные, на колеса поставленные, прячутся за ними. А на срубах тех пушки огромные непрестанно грохочут, окутываясь клубами белого дыма. Со стен городских стреляют в ответ. Гром, дым, пыль столбом — где ж тут государя искать?
Сергей спросил о том стрельца, но тот, углядев кого-то, вдруг заторопился, махнул рукой.
— Хоругви видите? Вон, у шатров. То стан государев, там его ищите. А нам недосуг. Прощевайте, крещены души. Айда, други.
Он забрал своих воинов и, поспешив, скрылся в клубах дыма. Усольцы остались одни. Ошалело оглядываясь, они не решались спуститься с холма. В низине-то и вовсе ничего не увидишь. Посовещавшись, решили пойти туда, куда показывал стрелец: авось узнают царя.
— Грех не узнать, — утвердил Вахромей. — Он, верно, в богатых одеждах, никак не беднее князя нашего. Да кланяются ему, знать, все да почести оказывают. Узна-а-аем…
Пошли к лагерю и скоро увидели вблизи шатры. Возле них развевались на ветру хоругви, сновали люди, пешие да конные, и не обращали на усольцев внимания.
— Может, наместника нашего сыщем? — предложил Андрей Клестов да тут же сам себя окоротил: — Где ж его тут сыщешь-то?
