— Благословишь, стало быть, отче, на царствие? — заключил Иван.
— Благословляю именем Отца Небесного! — торжественно осенил его крестом Макарий. — И еще надобно, государь…
— Чего еще? — живо осведомился Иван.
— Жениться тебе надобно, — посоветовал митрополит. — О продолжении рода своего помыслить, Иван Васильевич.
— Надобно — женюсь, — согласился тот. — Скажи, на ком? Где невесту искать?
— В иных царствах поищем, — тут же подхватился Михаил Глинский. — Коли царем станешь, преемником власти монархов Цареградских, достойная тебя жена из царского же роду быть должна, не менее.
— Что ж, поищите, — заключил Иван. — Теперь бояр зовите, всех, даже и опальных: я милость окажу — прощу их. Пусть соберутся все, волю свою им скажу. Тебе, отче, спасибо за правду, горька она, да верна. Конец пришел странствиям моим, сам править стану. Как говоришь, отче, достойный да могущественный государь должен явиться? Так уж и явился, пожалуй?..
Выйдя от великого князя, митрополит на радостях поспешил в Успенский собор отслужить молебен, чтобы ниспослал Господь милость свою на государя да укрепил его в решении.
Оставшись наедине с племянником, дядья Глинские кинулись ему в ноги.
— Государь! Иван Васильевич! Не вели казнить! Без злого умысла неправду чинили…
— Об государстве пеклись! Прости ты нас за ретивость…
— Ну-ну… — Иван растерялся от их напора, злость прошла, осталась лишь досада. — Отныне сам править стану.
Прощаю вас: я не меньше вашего виновен — легко гневаюсь, доверяясь неправде. Вы ж меня более на душегубство не толкайте, сперва разбирайтесь по совести, после мне сказывайте. Теперь ступайте, мне о многом помыслить надо. В Приемной палате свидимся.
Приемная палата наполнилась созванными князьями да боярами, духовенством с митрополитом во главе. Опальные недоверчиво косились, настороженно ожидая подвоха. Но государь, выйдя к ним, смиренно покаялся в немилосердии, обещал скоро не казнить, розыск чинить по совести да по вине наказывать, не свыше. После объявил собравшимся свою волю: венчаться на царствие да управление государством взять в свои руки.
— А вы, бояре, поможете мне в том, на вас уповаю. Забудьте распри свои да местничество, едино о земле Русской пекитесь. И я обещаю мудрым правителем стать, милосердным да справедливым.
Бояре, слыша такое, не могли поверить в чудесную перемену государева нрава. Поглядывали на митрополита: Макарий подтверждающе кивал. Были и такие, кого не обрадовало желание Ивана самому править, они и далее намеревались козни строить против других. Но молчали, решили дождаться своего часа и верили, что он настанет.
— Назавтра всех знатных людей соберите, волю свою оглашу, — повелел Иван.
— Назавтра не собрать всех, — резонно заметил Михаил Глинский. — Иные по вотчинам сидят, приехать не успеют.
— Ну, так соберите, как приедут, — согласился государь. — Гонцов отправьте, чтобы поторопились.
Спешно, в три дня, собрался великокняжеский двор. Шепотом передавая друг другу добрую весть о перемене в государе, с ликованием уповали на добрые времена, кои наступают отныне. Все притихли, когда в палату вошел Иван. Пытались угадаь: что он скажет, какую волю изъявит? Хотя многие уже ведали обо всем, да настороженно ожидали: а не передумает ли он, не разгневается ли, не станет ли сызнова бояр слушать, ложно обвиняющих друг друга в крамоле?
Государь оглядел молчаливо затаившихся подданных: знакомые лица — простоватые, лукавые, трусливые, хмурые, открытые, — все ждали, воззрившись на него. Запах многих людей стоял в палате. Тревогою повеяло на него от собравшихся.
Иван, обращаясь к митрополиту, заговорил:
— Святитель! Уповая на милость Божию и Пречистую Его Матерь, на святых заступников да чудотворцев земли Русской, имею я намерение жениться. Про то ты ведаешь.
Собравшиеся, переглядываясь, облегченно вздохнули, зашептались. Иван продолжал:
— Ты, отче, благословил меня на это. Помышлял я жениться в иных царствах, у короля которого иль у царя дочь взять. Да, порассудив, я ту мысль отложил.
Митрополит с укором глянул на Михаила Глинского, тот недоуменно пожал плечами: он, мол, тут ни при чем. Иван объяснил:
— В иных государствах не хочу жениться оттого, что я без отца-матери остался мал и, взращенный абы как, могу не сойтись нравом с иноземкою. Коли так, меж нами счастья не будет, лишь тщета одна. Посему решил я жениться в своем государстве, жену взять из русских девиц, как то предки мои делали, по воле Божией и твоему, отче, благословению.
Митрополит осенил его крестом, со словами:
— Сам Господь Бог внушил тебе, Иван Васильевич, намерение столь вожделенное для слуг твоих. Благословляю именем Отца Небесного!
Все одобрительно зашумели, закивали головой, радостно улыбаясь. Знать, многих князей и бояр, у кого дочери да племянницы были на выданье, согрела мысль: «Государевым тестем могу стать. Род свой возвысить супротив других».
Великий князь поумерил их пыл:
