Самое королевское убийство полностью

– Если и да, то мне об этом неизвестно, – беззаботно откликнулась Флора. – В последнее время точно нет. Легенда гласит, что кто‐то из слуг отравился болиголовом еще в георгианскую эпоху. Призрак, говорят, до сих пор бродит по Длинной галерее, но лично я никогда его не видела. Мой брат чуть не умер, когда ему было шесть или семь лет. Думаю, наелся аконита. Отец пришел в ярость. Требовал, чтобы весь аконит тут же выкорчевали. Но мама была непреклонна. Она сказала, что Валентин усвоил урок. Больше он к акониту не прикасался. Но что уж, теперь всего этого уже нет.

Они обогнули пару высоких теплиц, и слева снова показались витые печные трубы особняка, а справа – сторожка. Флора остановилась и вытянула руку.

– Вон там, – сказала она, как будто в ответ на какой‐то вопрос.

– Простите?

Флора замерла, будто в раздумьях.

– Там я видела Неда в последний раз, он отъезжал с папой в своем нелепом розовом лендровере. Нед звал его Розовой пантерой, если можете себе вообразить. Перекрасил в цвет дома. Он помахал мне шляпой. – Она повторила движение руки. – Я‐то думала, в следующий раз увижу его на свадьбе. – Флора секунду поколебалась. – Можно открыть вам ужасный секрет?

– Конечно.

Флора тихонько вздохнула.

– Такое облегчение, когда к тебе больше не испытывают ненависти. Нед делал вид, что ничего такого нет, но он так долго обижался на нас. Его досада висела над нами, как злобный призрак. А теперь он мертв, и ненависти больше нет. И вместо нее я чувствую присутствие матери. Разве не удивительно?

Рози окинула взглядом древние кирпичи и каменные плиты особняка, отражавшегося во рву вместе с кусочком неба.

– Думаю, в таком месте подобные ощущения возникают сами собой.

– Такая глупость. Вы наверняка так считаете. Я просто романтичная идиотка.

Рози и в самом задавалась вопросом, не разыгрывает ли Флора – практичная, компетентная, остроумная Флора – спектакль. Если так, то это был просчитанный двойной блеф. Рози определенно чувствовала себя скорее зрителем, чем конфидентом.

– Я вовсе не считаю вас идиоткой, – сказала она и подумала о том, как сейчас обстоят дела у королевы.

Королева тем временем вновь позволила леди Кэролайн вести разговор.

– Представляете, последний раз я видела эти стены, когда мне было восемнадцать. Я была здесь с Ли. Наверное, еще до свадьбы. Вы не возражаете, если я взгляну на Длинную галерею? Помню, это была одна из моих любимых комнат в Норфолке.

Они прошлись по отделанному панелями коридору из восточного крыла, где располагались жилые помещения, мимо ряда больших гобеленов с изображением рыцарей и дам на фоне мифического зеленого пейзажа с рекой, берега которой были усеяны весенними цветами.

– Они висели здесь раньше? – спросила королева.

– Да, – ответил Хью, – но в прошлом году я распорядился их почистить для Ли. Артур и Гвиневра. Ли всегда обожала сцены природы. Говорила, они похожи на ее сад. Вода и цветы и все в таком роде. Мы перевесили гобелены в спальню, когда она перестала вставать с постели. Большое утешение для нее в последние недели.

Его горе так отличается от горя Астрид Вестовер, подумала королева. Он держит его в себе и при себе. Горе было ясно отпечатано на его лице.

Хью провел их в Длинную галерею на втором этаже южного крыла, где елизаветинцы могли заниматься спортом в плохую погоду. Светлая, солнечная комната с гипсовым потолком, длиннее теннисного корта, была увешана семейными портретами, которые Джорджина Сен-Сир перенесла сюда, чтобы освободить место на первом этаже для своей коллекции современного искусства. Они стояли и смотрели через многостворчатые окна на луг и берег реки за ним.

– Помню, Нед привел меня сюда, – заговорила леди Кэролайн. – Это ведь здесь должен был появляться призрак слуги? Нед хотел меня напугать. Ничего не вышло. Я обожаю призраков. Мы гонялись тут на велосипедах как безумные. Ли тоже была с нами. Нед ходил за ней как на веревочке. Еще до того, как вы поженились. Он же ухаживал за ней, нет?

Хью явно не хотел это обсуждать.

– Они были знакомы, – хрипло признал он. – Нед учился с ней в сельскохозяйственном колледже, а я знал ее брата по Оксфорду. Мы поженились вскоре после знакомства. Я не жалел об этом ни секунды своей жизни.

Как же Нед, должно быть, тебя ненавидел, подумала королева. Отхватил поместье и девушку. Обида чувствовалась почти осязаемо, как будто она отравила воздух, просочилась в половицы. Не призрак, конечно, но некое злокозненное присутствие. Упрямая ярость Неда теперь приобрела смысл. Если бы он решил убить кузена полвека назад, она бы отчасти могла его понять. Ярость копилась в нем десятилетиями, но, по словам невесты, он наконец‐то отпустил эту эмоцию. Права ли она? Не лукавит ли? В любом случае, теперь судьба Ледибриджа была в руках Хью.

– В Рождество ты упомянул, – сказала она, – что наследовать будет Флора, не Валентин.