– Ах да. Днем приходил букинист. Интересовался некоторыми из моих антикварных изданий. Тяжело с ними прощаться, но Флоре нужно оплатить кондитерскую.
– Я прокатилась верхом. – продолжила перечислять Флора. – Знала бы, что нам потребуется алиби, постаралась бы пересечься с Элинор, но, к сожалению, не вышло. Хотя у меня есть данные с фитнес-трекера. Кажется, полицейский этим удовлетворился.
К этому времени девочки начали ерзать на стульях и, в конце концов, разбрелись по разным частям дома. Флора пригласила королеву осмотреть сады, но барон сказал, что ему нужно обсудить кое‐что с Ее Величеством, – королеву это вполне устраивало. Рози, которая заранее договорилась с королевой о разделении труда, предложила составить Флоре компанию.
– Только садовод из меня так себе: я даже не знаю, какой стороной тяпки копать, – призналась Рози, пока они надевали плащи и резиновые сапоги. – Но мне нравятся кусты, которые стригут в форме животных.
– Топиары? – уточнила Флора. – Боюсь, у нас такого почти нет. Их обычно размещают в регулярных садах. Наш, если не считать лабиринта, скорее… Увидите.
Они не спеша перешли подъемный мост и оказались на гравийной дорожке, которая огибала внешнюю часть рва и вела вниз по берегу к лугу, обрамленному ивами. Рози вскоре поняла, почему Флора настояла на резиновых сапогах: земля была мокрой, и они тонули в ней по щиколотку.
– Вы много работаете на территории поместья?
Флора кивнула:
– О да. Мне есть чем заняться, к тому же мы и близко не можем себе позволить нанять полный штат профессионалов. На мне сады и новые посетители. Папа отвечает за сельскохозяйственную часть, но мне очень нравятся овцы. В прошлом году мы потеряли женщину, которая за ними ухаживала. Я пока не всему научилась, но, оказывается, у меня есть способности.
На дальнем поле, за линией ив, Рози разглядела овец, о которых говорила Флора. Черно-белые животные усеивали пейзаж, напоминавший те пазлы, которые любила собирать королева.
Женщины приблизились к цепочке прудов, соединенных ручьем, впадающим в реку. Флора объяснила, что это водный сад девятнадцатого века, который восстановила ее мать. Они стояли на горбатом деревянном мостике и смотрели на бурный поток.
– Я слышала, у вас в поместье недавно случилась беда, – сказала Рози.
– Какая именно?
– Мужчина по имени Крис Уоллес.
– Ах, он. Да, трагедия. Откуда вы узнали?
– Боюсь, весь Дерсингем об этом знает.
Флора хмыкнула:
– Да уж, деревенские сплетни. Он был ужасно подавлен после смерти жены. Прямо как папа. Наверное, поэтому и приехал сюда.
– Я слышала, его попросили освободить коттедж.
Флора резко обернулась и пристально взглянула на Рози.
– Боже, нет. Лора Уоллес была одной из лучших маминых подруг. Мы с ее детьми были как родные, когда росли. Откуда вы это взяли?
– Прошу прощения. Как вы и сказали, Дерсингем – просто рассадник слухов, – сдала назад Рози, тряся головой и покаянно улыбаясь. – Группа вязания уже хороша, а если говорить про вышивальщиц… Вы даже не представляете.
Судя по всему, это сработало. Флора снова оттаяла. Она показала Рози белые сады, заключенные в заросшие лишайником стены и низко подстриженные живые изгороди, которыми прославилась Джорджина Сен-Сир. Рози, которая не имела ни малейшего понятия о садоводстве, пришлось принять на веру рассказы Флоры о том, что голые кусты и полупустые клумбы будут выглядеть эффектно весной и летом, когда будут полны белых роз, лилий и пышных гортензий.
– Здесь растет множество редких видов, – объяснила Флора. – Все мои предки по женской линии были коллекционерами. Я намерена продолжить традицию, когда мы сможем себе это позволить. Благодаря матери и Джорджине не ферма, а именно сады много лет поддерживали Ледибридж на плаву. У нас одна из лучших коллекций лилий в стране, в придачу к кувшинкам. Мама была страстной поклонницей водяных лилий. Настоящая водная нимфа. И у нас
Рози еще раз украдкой взглянула на собеседницу, пока они шли по гравийной дорожке между аккуратными кустарниками в горшках. Сухой юмор аристократии все еще заставал ее врасплох.
– И что, кто‐то действительно умирал? Из-за ядовитых растений? – спросила Рози.
