Вот и сейчас у Леонида было неспокойно на душе. У него ночное дежурство в госпитале, а он не уверен, что жена не убежит к очередному любовнику, оставив маленького Савку спать в одиночестве. У Витки было одно дурацкое правило, которое железно соблюдала: она обожала спать в постелях своих любовников, на месте законных жен. Домой не приводила мужиков. Как спокойно было Леониду, когда была жива мать. Только благодаря ей, выжил малыш. С Виткой он бы умер. Та не хотела кормить его грудью, отказывалась вставать по ночам. Все это делали за неё свекровь и муж. И Витка жила в свое удовольствие. Но мать умерла два месяца назад. Витка требует отдать шестимесячного Савку в круглосуточные ясли. Благо работать бы собиралась, так нет. Она сильно устает с ребенком. После долгих раздумий Леонид принял решение найти няню. Надежную няню. Лучше старенькую. Тогда хоть спокойно будет дежурить в госпитале ночью. А дальше все же будет развод.
Его размышления прервал приезд скорой помощи. Привезли одну из офицерских жен с острой болью в животе. Красивая бледная женщина держалась за живот и только иногда слабо стонала. Боль замутила её большие зеленовато-голубые глаза, сознание стало путаться. Рядом шел испуганный муж. Леонид узнал его. Это был капитан Рогожко, противный мужичонка, с точки зрения Леонида. Заносчивый, высокомерный. Но сейчас Иван был откровенно напуган. Его жене, одной из самых очаровательных женщин в военном городке, было совсем плохо. Леонид поспешил к женщине.
-- Как вас зовут? - спросил он, внимательно глядя в лицо женщины усталыми строгими глазами.
-- Лариса, - еле слышно прошептала побелевшими губами женщина и тут же потеряла сознание.
Иван быстро расспросил мужа, как и когда начались боли, сколько уже продолжаются, ругнулся, услышав, как долго терпела Лариса, и безошибочно поставил диагноз: у женщины внематочная беременность.
-- Готовьте к операции женщину, - отрывисто приказал врач. - Срочно. У нас мало времени.
-- Что с ней? - побледнел капитан. - Лариска умирает?
-- Внематочная беременность. Будем удалять ...
-- Ларка не умрет?
-- Нет.
-- А она рожать еще сможет? - перебил его Иван, немного успокоившись.
Чувствовалось, что этот вопрос очень волнует капитана.
-- Мы постараемся все сделать, чтобы в вашей семье появились когда-нибудь дети, - бросил на ходу Леонид. - Сохраним одну трубу. Не сразу, но родить можно будет вашей жене. Так что все со временем будет...
Леонид спешил мыть руки. Но попался на пути один наглый пациент, Леонид прикрикнул на любопытного старикашку, чтобы не шлялся по приемному покою среди ночи, а шел спать. Потом опять откуда-то возник муж красивой Ларисы и встал на его пути. О словно не понимал, что нежелательно медлить. Женщина уже без сознания. Но Рогожко не отступал.
-- А если не сохранить вторую трубу? - в его голосе была откровенная и какая-то странная заинтересованность.
-- Тогда у вас детей никогда не будет, - Леонид пытался обойти противного капитана.
-- А можно сделать так, чтобы Ларисочка больше не рожала. Нам не нужны дети, - не отпускал Рогожко врача. - Лара никогда не хотела быть матерью.
-- В общем-то, такое решение должна принять сама женщина, - торопливо ответил Леонид. - А не вы.
-- Но Лариска же без сознания.
-- Значит, решают родственники.
-- Я родственник.
-- Вот и принимайте решение.
-- Доктор, нам дети не нужны, удалите и вторую трубу, - приказал Иван. - Лариса меня поддержала бы. Итак, чуть не умерла сегодня. Зачем нам дети?
В его голосе звучала откровенная радость. Леонид удивился, но не ответил ничего. Он вспомнил свою Викторию. Вот кому бы, в самом деле, перевязать трубы. А то он надеялся, что с рождением Савки жена остепенится, но та еще больше загуляла. Но теперь на аборты бегает. Ничего не может изменить человеческую сущность.
-- Разведусь! - принял решение Иван, глядя на красивую, спящую под наркозом Ларису, и приступил к операции. - Разведусь. Все равно не жизнь с Виткой у нас. Савку заберу себе. Прорвусь.
Женщина уже спала, убаюканная наркозом, она не слышала разговора врача и мужа, который так радостно, с удовольствием лишил её права быть мамой.
-- Как все просто, муж решил, и детей не будет больше, - мрачно думал Леонид. - А может, и правильно он говорил: к чему такой красавице дети? Обвиснет грудь королевская, на животе появятся растяжки... Будет, как Витка, жаловаться на тяжелую долю и рваться убежать от ребенка... А может, и заплачет когда, узнав, что ей не слышать слова "мама". Но ведь тогда будет поздно.
